Yandex
Ведьмы в Средние века

Ересь и ведовство с 1360 по 1427 гг

инквизиция

То, что ведовство есть ересь, было твердо установлено теоретиками предшествующего периода. Теперь же искоренителям ведовства оставалось только найти подходящее название для этой недавно обнаруженной дьявольской секты еретиков, которое подчеркнуло бы, что ведьмы это не просто колдуны и уж тем более не фикция, заявленная «Епископским каноном». Определения haeretici fascinarii, sortilegi haereticales или secta strigarum недвусмысленно постулировали еретическую природу ведьм. Часто подобные определения, более привычные для слуха ученых теологов, нежели простых людей, соседствовали с такими названиями, как вауденсы или газары, которые связывали ведьм с вальденсами и катарами или другими известными еретическими движениями.

В своем стремлении подчеркнуть еретическую природу ведовства власти нередко проводили объединенные суды над ведьмами и еретиками,— вспомним хотя бы процессы в Каркассоне, где в период 1387—1400 гг. более двухсот человек были признаны виновными и шестьдесят семь сожжены по обвинению в колдовстве или принадлежности к вальденсам, бегинам или альбигойцам. В 1412 г. в Тулузе колдуны предстали перед судом вместе с так называемыми бегинами; странно, что и те и другие были приговорены к необыкновенно мягким наказаниям — пожизненному заключению, паломничеству или штрафам,— в то время как другие заслужили смертный приговор за «колдовство и содомию». Ведьм не так уж часто обвиняли в содомии; возможно, данное обвинение возникло здесь из пресловутого гомосексуализма тамплиеров и катаров. В 1423 г. в Каркассоне были приговорены к смерти и пожизненному заключению несколько колдунов, заподозренных в ереси.

В трактате «Заблуждения вальденсов», изданном в начале XIV в., утверждалось, что вальденсы прилетают на свои собрания верхом на палках, смазанных колдовской мазью, и будто бы на этих собраниях они лобызают зад демона, принявшего вид кота. Историки давно ломают голову над вопросом, почему исповедовавшие апостольские идеи вальденсы стали ассоциироваться с дьявольщиной. Очевидно, отождествление ведьм и вадьденсов пошло из Альп, где обычно находили убежище скрывавшиеся от преследования властей еретики,— среди них было много вальденсов, что, возможно, побудило ортодоксальных жителей гор называть «вальденсами» любых еретиков, так же, как в Германии всех раскольников называли катарами, откуда и происходит немецкое слово Ketzer (еретик). Это смешение было настолько выраженным, что зачастую, как, например, в случае суда над «вальденсами» во Фрибурге в 1399 г. совершенно невозможно определить, принадлежали ли обвиняемые действительно к вальденсам, к другим раскольничьим движениям или были ведьмами. Распутство приписывалось и катарам, и вальденсам, и с началом XV в. вошло в обиход понятие Vaudois (Водуа), применявшееся в отношении любого распутника или извращенца. Из альпийских регионов тенденция объединения еретиков и ведьм под общим названием Vaudois распространилась сначала на южную, а затем на северную часть Франции, но за пределами франкоязычных земель это название употреблялось редко. Официальный статус оно получило 23 марта 1440 г., когда вышла булла Евгения IV. Теологи поспешили обосновать его тем, что вальденсы только поначалу, мол, держались идеала бедности и аскетизма, но постепенно склонились к ведовству, и вскоре различие между Waldenses (просто вальденсы) и Waudenses ( вальденсы -ведьмы) было забыто. Эти понятия столь прочно срослись друг с другом, что слово vauderie стало синонимом слова «шабаш» и aller en vauderie стало означать «отправиться на шабаш».

Но ведьмы по-прежнему ассоциировались и с катарами. В 1420—1430-х годах в Савойе инквизиция называет ведьм «газарами» (от Cathari), и с тех пор термин получает широкое распространение. Однако не следует преувеличивать роль горных регионов в деле формирования концепции ведовства, как это делали Хансен и Рунберг. Происходившее в Швейцарии и Савойе, в сущности, сводилось к тому, что и в сознании властей, и в сознании простых людей еретики, прочно обосновавшиеся в этих районах, теперь стали ассоциироваться с ведовством.

В Ломбардии, в Пинароло и Турине, доминиканский инквизитор Антонио да Савильяно в 1387—1388 гг. провел серию процессов, которые наглядно показывают, как срастались воедино вальденские, катарские и ведовские идеи. Первоначально было схвачено несколько еретиков — все они, очевидно, принадлежали к малоимущим слоям населения, и под пытками арестованные донесли на своих сообщников, так что в конце концов в деле оказались замешанными большинство горожан [Впервые в материалах суда звучит фраза, которая в той или иной форме будет представлена в документах ведовских процессов последующих двух столетий. Утверждалось, что в Пираноло обвиняемые сознались в содеянных преступлениях sine tortura et extra locum torturae — «не под пыткой и даже без показа орудий пытки». Это утверждение, намекающее на добровольность признаний, наверное, справедливо, если понимать его буквально, но в нем заключена большая ложь. Дело в том, что обвиняемому сначала угрожали пыткой, а то и пытали, после чего его отводили в другую комнату, где предлагали «добровольно» сознаться в совершенных злодеяниях — в противном случае ему грозило возвращение в камеру пыток. С середины XIV века и инквизиционные, и светские суды стали как никогда часто прибегать к пыткам, и поэтому всякий раз, когда мы рассматриваем дело, в котором замешано множество людей, можно уверенно утверждать, что арестованные были вынуждены донести на других (неважно, на невинных или виновных), чтобы избежать мучений]. Хотя доктрина этих еретиков представляла собой смесь разнородных идей, инквизиция определила их как сектантов-вальденсов, связав с еретиками из Дофине, которых причисляли к «лионским нищим». В чем-то их учение действительно походило на доктрину вальденсов. Так, например, они были убеждены в своем нравственном превосходстве над остальными людьми, и считали, что только им будет даровано спасение. Они не видели смысла в церкви и ее таинствах, расценивая их как изобретение корыстолюбивых священников,— каждый член секты мог самолично освятить евхаристию. Паломничество, почитание креста, милостыня, жития святых, все это, по их мнению, не более чем суеверия, распространяемые церковью, насквозь продажной со времен Константина. Любая клятва есть смертный грех. Не признавая власть папы, еретики имели собственного первосвященника в Апулии [Смысл этого заявления не до конца понятен. В 1028 г. еретики в Монфорте тоже говорили о собственном понтифике, но в контексте того дела ясно, что они вели речь о Святом Духе. Контекст данного дела допускает такое толкование, но непонятно, почему первосвященника поселили именно в Апулии. С некоторой натяжкой можно предположить, что это представление являет собой искаженное воспоминание о пророке из Калабрии, Иоахиме Флорском, или, что кажется более вероятным, намек на близость Апулии к Балканам, откуда пришли миссионеры-богомилы. Навряд ли этот «папа» был высокопоставленным катаром, ибо нигде не содержится упоминаний о том, чтобы у катаров когда-либо был верховный вождь].

Однако некоторые идеи отмечены налетом катарского учения. Перечислим их. Христос не есть Бог, ибо Бог, во-первых, бессмертен, а во-вторых, никогда не унизился бы до того, чтобы заключить себя в плотскую оболочку [Однако по крайней мере один из сектантов высказал мысль, крамольную с точки зрения традиционного катара; отрицая божественное начало Христа, он сказал, что тот произошел от плотского союза Марии и Иосифа. Другими словами, тело Христа вовсе не было иллюзией, как считали катары, а состояло из обычной человеческой плоти. Данную идею, вероятно, следует расценивать как отклонение от катарской доктрины в сторону ведовства]. Тело не может воскреснуть. Миром правит дьявол, и он является творцом всего сущего. Он вселяется в женщину, и она беременеет. Рожденное ею дитя заключено в дьявольскую материю и не будет спасено, пока не вступит в секту. Ветхий завет и Моисеев закон также созданы дьяволом. В секте практиковался ритуал consolamentum (утешения): «учитель» дарил ученику освященный хлеб, и тот, поцеловав хлеб, принимал его в сложенные ладони [Manibus junctis — вертикально сложенные ладони, направленные к небу,— традиционный жест катаров, использовавшийся в качестве приветствия и при молитве. Католическая Европа заимствовала его у индусов в XII—XIII вв] (отклонение от обычной катарской практики, при которой consolamentum даровался наложением рук). Считалось, что без consolamentum душа человека после смерти переселяется в низшую форму жизни. У сектанта был выбор — либо принять мученическую смерть, либо жить в качестве «духовника», называемого «магистром» или «perfectus». Очевидно, что эти идеи, хотя и отклоняются от обычной катарской доктрины, ни в коей мере не свидетельствуют о культе дьявола. Вера сектантов в то, что они являются истинными сынами Божьими, как и употребление мяса в постные дни, происходят не столько из катарского учения, сколько из антиномистских ересей.

Некоторые ритуалы сектантов были близки к ведовским практикам. Один или два раза в месяц сектанты в количестве десяти-одиннадцати человек, как мужчины, так и женщины, устраивали в том или ином месте собрание, называемое синагогой. На этих синагогах они официально отрекались от католической веры и поклонялись своему богу, Сатане, который, по их убеждению, был более могущественным, чем бог христиан, и рано или поздно должен был одержать победу. Они клялись, что никогда не покинут секту и не разгласят ее секретов; при принесении клятвы полагалось положить руку на красную книгу, в которой, возможно, содержались магические формулы или имена злых ангелов. По завершении официальной части открывалось пиршество, во время которого распивались различные напитки. Некоторые из них содержали отвратительные компоненты. Тот, кто хотя бы раз попробовал эти зелья, уже не мог покинуть секту, но потреблять их следовало с осторожностью, так как они могли убить человека. После пиршества гасились огни [Деталь, часто упоминаемая в этих процессах и представляющая старую традицию, заложенную отцами церкви и орлеанским процессом 1022 г. Скорее всего, она возникла здесь с подачи инквизиторов, но это не доказывает, что еретики не практиковали подобных ритуалов, а лишь свидетельствует о том, что инквизиция трактовала эти ритуалы в привычной ей манере] и начиналась оргия. Одна из обвиняемых, женщина по имени Билия, призналась, что у нее была домашняя жаба, которую она кормила мясом, хлебом и сыром, и что, используя фекалии гадины, а также человеческие волосы, она делала порошок, служивший компонентом для зелий, потребляемых во время пиршеств.

И вновь перед нами встает неразрешимый вопрос: в какой мере можно верить этим признаниям? Учитывая стремление инквизиции вовлечь в дело как можно больше людей и широкое применение пыток, мы вправе сомневаться и в объективности расследования, и в правдивости судебных отчетов. Однако инквизиторы не слишком-то усердствовали в своих попытках вывести обвиняемых на чистую воду: мы не встречаем упоминаний о полетах, оборотничестве, пакте, инкубах, детоубийстве, колдовских мазях или личном присутствии дьявола на синагогах. Документы этих процессов показывают, как мыслилось в тот период ведовство, но не позволяют судить о том, какие идеи в действительности исповедовали обвиняемые. То, что по крайней мере некоторые из них были еретиками и практиковали необычные ритуалы, не подлежит сомнению, но ввиду безразборчивого рвения инквизиции более определенные выводы, к сожалению, невозможны.

В конструировании классической концепции ведовства сыграли роль и другие проявления антиноминистской ереси. В 1411 г. известный епископ Камбре, Пьер Д’Айли, изобличил секту, носившую название «Люди разума». Возможно, это движение питалось идеями сестры Блемардины, которая в 1330-х годах выступала в Голландии, Бельгии и Люксембурге с проповедями свободы духа; в любом случае оно тесно связано с движением бегардов и Братьев Свободного Духа, ибо провозглашало дозволительность любых деяний во имя духовной просветленности. Основателями движения были Жиль Кантор, мирянин в возрасте примерно шестидесяти лет, и кармелит Уильям из Гильдернисса. Они признались, что ожидали наступления эры Духа, которая якобы должна принести спасение всем людям, включая иудеев и язычников, а также дьяволу и его демонам. Источники сообщают, что еретики собирались в «сектантских молельнях». Они твердо верили в свою безгрешность, считая себя заполненными Святым Духом. Нередко они разгуливали по улицам нагишом, желая показать, что столь же невинны, как Адам до грехопадения. Следуя велениям Духа, они вступали в беспорядочное половое сожительство; половому акту они придавали священный смысл и ставили его в один ряд с молитвой. Уильям, отрекшийся от своих убеждений, был лишен сана и приговорен к трем годам тюрьмы.

В 1421 г. Иоанн Жижка разгромил в Богемии общину еретиков, названных адамитами. Хотя эти еретики не имели никакого отношения к адамитам II в., которые видели в свободной любви средство освобождения плоти и ходили обнаженными, уподобляя себя изначально невинному Адаму, они получили это название в силу сходства их ритуалов с ритуалами прежних адамитов. Адамитскую ересь принесли в Богемию бегарды, которые прибывали сюда с запада — вероятно, спасаясь от религиозных преследований подобных тем, что имели место в Камбре,— и проповедовали идеи духовного антиномизма [Источники именуют их Pichardi, Pickardi, Pickhardi или Picardi, что ставит нас перед этимологической проблемой, в чем-то схожей с проблемой использования термина «Vaudois» в качестве синонима понятия «ведьма». Picardus — это искаженное Beghardus (бегард), но то, что искажение вылилось именно в такую форму, связано, вероятно, с тем, что эмигранты прибывали из Фландрии и Пикардии]. Нагота, как они считали, необходима для очищения, ибо только посредством наготы человек может вернуться в состояние первородной невинности. Проповедуя свободу любви, они вступали друг с другом в беспорядочные половые сношения. Жижка предпринял свой крестовый поход как возмездие за набеги, якобы совершенные еретиками на окрестные села; утверждалось, будто адамиты убивали крестьян, не желавших вступить в их общину, но мы не знаем, можно ли верить этим утверждениям,— может быть, власти использовали пресловутые зверства адамитов в оправдание своей собственной жестокости, а если нет, то откуда взялись эти зверства? Как ни странно, в Средние века еретикам и ведьмам крайне редко вменялось в вину насильственное обращение в свою веру противников.

1420-е годы завершают многовековую эпоху подспудного вызревания образа ведьмы. К 1430 г. феномен ведовства и образ ведьмы почти обрели окончательную форму,— в следующие пятьдесят лет они расцветут буйным цветом безумия.

Об авторе

Натаров Илья

Натаров Илья

Родился 09 апреля 1980 года в городе Баку, в этом же году переехал в Запорожье.
В 2003 году закончил Запорожский Государственный Университет и получил диплом преподавателя немецкого языка и немецкой литературы.

Комментировать

Нажмите, чтобы комментировать