Yandex
Ведьмы в Средние века

Интеллектуальные и народные основы ведовства

кот

Благодаря зарождающейся схоластике вера в ведьм начала обрастать сложными рационалистическими обоснованиями. Однако, несмотря на то, что искусство магии, включая астрологию и прорицательство, в XII в. стало пользоваться популярностью в среде интеллектуалов, ведовство в то время еще не стало центром ученых рассуждений — это произойдет только в следующем столетии. Иоанн Солсберийский, например, ограничивается повторением изложенных в «Епископском каноне» запретов, осуждающих веру в возможность ночных скачек женщин под предводительством Иродиады и Дианы.

Ученые умы оказались восприимчивыми к идее половых сношений ведьм с дьяволом, видя в ней продолжение древней традиции падших ангелов, возжелавших человеческих дочерей, но отказывались верить в возможность оборотничества и телесных путешествий по воздуху. Предположение Иоанна Солсберийского, заявлявшего, что демоны могут вызывать иллюзии, но не способны изменить материальную основу вещей, явилось выражением позиции, которой придерживалось большинство схоластов и которая давала возможность еще теснее связать колдовство, издавна ассоциировавшееся с подобного рода иллюзиями, с дьявольщиной. Вслед за святыми отцами Абеляр писал, что магия творит свои чудеса, используя не только природные силы, но и помощь демонов. Несколько большую изобретательность проявила Хильдегарда Бинденская. В духе набиравшего силу аристотелизма она утверждала, что Сатана властвует над природой, толкая ее к небытию, или к злу. Таким образом аристотелевская схема мироздания, в которой зло и небытие были онтологически связаны друг с другом и каждое ассоциировалось с моральным злом, обеспечила философов и теологов готовой категорией, к каковой следовало отнести ведьм: теперь они мыслились как пособники Сатаны в его борьбе с Добром.

Былой скепсис в отношении сверхъестественных чудовищ не был изжит окончательно, давая знать о себе главным образом на периферии западноевропейской цивилизации. Вестготландский закон, предположительно 1170 г., предусматривал наказание за клеветнические измышления в отношении женщин, запрещая обвинять их в том, что они ездят верхом на палках или являются стригами, масками или гербариями. Уложение о наказаниях экзетерского епископа Бартоломея Искана (1161—1184 гг.) осуждает веру в ночные скачки с Иродиадой и Дианой и веру в возможность обращения какого-либо животного в волка, а также запрещает людям оставлять в амбарах подарки для демонов, именуемых «фавнами», в надежде умножить свои запасы.

Впрочем, феномен ведовства развивался не столько благодаря диспутам интеллектуалов, сколько под влиянием народной молвы. Священники, стремившиеся наставить паству на путь истины, нуждались во все новых историях, в силу чего назидательные народные легенды начинают постепенно проникать в литературу. Именно в этих историях в наиболее развернутой и отчетливой форме представлены идеи, характеризующие феномен ведовства.

Пожалуй, самым известным собранием слухов, легенд и сатирических повестований XII века можно считать труд Уолтера Мала «О глупости придворных». Написанный приблизительно в 1180 г., он включал в себя рассказы о договоре человека с дьяволом, истории о суккубах, диких скачках, оборотничестве и детоубийстве. Одна из легенд относится ко временам правления Вильгельма Завоевателя. Как-то раз ночью рыцарь, прозванный Эдриком Диким, возвращался домой после пирушки. Проезжая через глухой лес, он неожиданно наткнулся на дом, в котором распевали песни и плясали хорошенькие девушки. Эдрик ворвался в дом, схватил одну из девушек и, вытащив ее наружу, силой овладел ею. Позже он узнал, что занимался любовью с суккубом (у Китса — belle dame sans merci фр.— безжалостная красавица). Девушка родила ему ребенка, которого они назвали Альнодом. Альнод, в отличие от большинства отпрысков подобных союзов, вырос благочестивым, набожным человеком.

Другая история рассказывает о молодом мужчине по имени Эд, потерявшем все свои деньги. Эд сидел и оплакивал свою горькую судьбу, как вдруг перед ним появился огромный, безобразный человек, который пообещал Эду вернуть богатство, если тот присягнет ему на верность. Поначалу Эд отверг предложение, но, выслушан долгую, убедительную речь искусителя, согласился и вскоре получил назад свое богатство. Однако впоследствии Эд раскаялся и признался в содеянном епископу Бове. Добрый прелат сказал молодому человеку, что тот спасет свою душу от адских мук лишь в том случае, если прыгнет в огонь и найдет там смерть. Эд последовал мудрому совету и, будем надеяться, попал в руки милосердного Господа.

Дьявол мог являться в разных обличьях. В одной из историй, рассказывающей, как дьявол методично истребляет потомство добропорядочного рыцаря, мы видим его в образе женщины. Первому ребенку дьявол выгрыз горло в первую годовщину рождения. Та же участь постигла двух других детей. Господь даровал рыцарю и его жене еще одно дитя. Когда наступил роковой день, рыцарь, желая уберечь младенца, поместил в его комнату благочестивого паломника, и тот всю ночь, не смыкая глаз, лежал рядом с младенцем. Перед рассветом в комнате появилась красивая женщина с ножом. Святой пилигрим узнал в гостье известную и уважаемую в городе даму. С удивлением и ужасом он приветствовал ее, но женщина, пронзительно вскрикнув, вылетела в окно. Нужно ли говорить, что достопочтенная госпожа была ни в чем не виновна; в этот самый момент она мирно спала в своей постели. То был дьявол, который принял ее обличье, чтобы совершить свое злодеяние.

Из другой истории мы узнаем об оргиях, устраиваемых в пещерах гномов королем древних британцев Герлой, который, по всей видимости, имеет отношение к предводителям дикой охоты.

Легенды об оборотничестве, ночных скачках и инкубах в изобилии представлены в работе Жервеза Тильбурийского, созданной примерно в 1214 г. в честь императора Оттона IV. Соединяя с положениями «Епископского канона» представления о домашних духах, стритах, масках, ламиях, инкубах, сильванах и панах (Пан во множественном числе), Гервасия выводит из них идею полета ведьм, которая позже, в разгар охоты на ведьм, станет типичным атрибутом ведовской литературы. Находясь под влиянием канона, Гервасий выражает сомнения в реальности существования описываемых явлений. Он ссылается на Блаженного Августина и другие авторитеты, утверждая, что эти вещи либо творятся демонами, либо являются обманом чувств. Но все его оговорки перечеркнуты сообщениями, полученными от «очевидцев». Ведьмами и ведунами следует считать женщин и мужчин, которые переносятся по ночам на большие расстояния. Гервасий лично знает нескольких старух, своими глазами видевших, как ведьмы носятся над землей и над морем, и Гервасий уверен в том, что ведьмы могут пребывать в воздухе сколь угодно долго и способны облететь весь земной шар. Но стоит только одной из них произнести имя Христа, как в то же мгновенье все рухнут на землю. Гервасий видел в Арле женщину, которая таким образом упала в Рону, погрузившись в воду до пупка; здесь мы можем только гадать — то ли дама упала на мелководье, то ли умела держаться на воде, как поплавок. Совершая свои воздушные путешествия, ведьмы и ведуны залетают в дома и тревожат кошмарами сон добропорядочных людей. Они садятся человеку на грудь, в результате чего он начинает задыхаться и падает с кровати. В качестве инкубов они вступают в половые сношения с женщинами. Они сосут человечью кровь, крадут младенцев из колыбелей, тушат лампы и переворачивают вверх дном корзины, лари и кувшины в поисках пищи. Они могут обращаться в кошек, и Гервасию известно также, что в Оверни имели место случаи превращения мужчин в волков.

В историях, приведенных Гервасием, соединилось множество разнородных элементов: представление о добрых женских духах (эльфах и феях), для которых следует оставлять еду и питье, чтобы обеспечить процветание дома; идея кровопиец-стриг и похотливых ламий, нарушающих ночной покой граждан; народные легенды о дикой охоте; и наконец, идея оборотничества, связанная с охотничьими обрядами и ритуалами. Смешанные друг с другом, они составили целостный образ ведьмы.

Цезарий из Хайстербаха, написавший в 1220 г. «Диалог о чудесах», хотя и уступает Гервасию в способности к изобретательному синтезу, представляет на суд читателя еще более обширное собрание ведовских историй. Идея пакта, мимо которой прошел Гервасий, не оставила равнодушным Цезария. Так, например, он рассказывает историю рыцаря из Льежа, который промотал свое состояние и, поддавшись на уговоры одного из своих крестьян, искал помощи Сатаны. В обмен на обещанную удачу он официально отрекся от Христа и стал вассалом дьявола. Однако когда дьявол потребовал отречения от Богоматери, рыцарь вознегодовал и был вознагражден вмешательством милосердной Девы, спасшей его душу от проклятия [Деталь, подтверждающая рост популярности Пресвятой Девы Марии в XIII в.]. Другая история рассказывает о молодом человеке, который, следуя настоятельному совету своего эконома, «собственноручно оформил отречение (от Христа) и тотчас присягнул на верность дьяволу». Подобно тому как в ночных кошмарах самые близкие наши друзья кажутся нам чужими и несут угрозу, злые духи Цезария могут являться в любом человеческом (реже в зверином) образе: инкубы, женщины, слуги, монахиня, человек в белом, священник, благородный юноша, хорошенькая девушка — все они могут оказаться телесными воплощениями зла.

Рыцарь Генрих Фалькенштайнский не верил в существование демонов. Встретив однажды священника Филиппа, который, по слухам, имел власть над злыми духами, Генрих обратился к нему с предложением продемонстрировать свои способности. В полночь (время умножения демонической силы) они вышли на перекресток дорог. Филипп начертил мечом вокруг себя круг и затем, введя в этот круг Генриха, раскрыл ему магические свойства круга. Он сказал: «Сейчас я исчезну. Ты же стой в центре круга и не выходи из него, пока я не появлюсь вновь. Если хотя бы одна твоя рука или нога окажется за пределами круга, демоны тотчас вытащат тебя наружу и разорвут на части». Стоя в центре заколдованного круга, рыцарь с ужасом наблюдал, как за границами оного происходят манифестации злых сил, кульминацией коих было явление демона «в виде огромного человека с черным лицом и в черном платье, столь безобразной наружности, что рыцарь не мог смотреть на него». Ясно, что после этого происшествия Генрих уже не осмеливался отрицать существование демонов.

По мнению Хансена, в основе идеи полетов ведьм лежала вера в возможность физической транспортации вещей и людей посредством духовных сил, как это было со святым Павлом, вознесенным на седьмое небо. В этом утверждении чувствуется некоторая доля преувеличения — маловероятно, чтобы образ носящейся по воздуху ведьмы вырос из представлений о мистическом восхищении или экстазе, но связь между названными идеями, несомненно, существует; она обнаруживается хотя бы в тех рассказах Цезария, где Бог, а еще чаще дьявол, переносит людей по воздуху на огромные расстояния, например, из Индии в Германию.

У того же Цезария мы находим историю, содержащую любопытную деталь, которая впоследствии будет воспроизведена в материалах ведовских процессов. В Безансон пришли двое мужчин. Одетые в простые платья, они про­ поведовали любовь к бедности и воздержанию. Многие доверчивые граждане, обманутые их проповедями и лжечудесами, вроде прохождения через огонь или по поверхности воды, невзирая на решительное осуждение епископа последовали за мошенниками. Прелат, отчаявшись убедить паству в греховности избранного пути, вызвал священника, который, по общему мнению, был искушен в искусстве некромантии, и приказал войти в сношение с дьяволом и спросить у него, кто эти люди. Священник выполнил приказ. Князь Тьмы сказал чернокнижнику, что мужчины состоят у него на службе. «Договорная грамота, согласно которой они являются моими вассалами, — сказал дьявол, — зашита у них под кожей подмышками». Когда эти дьявольские контракты были обнаружены и извлечены, еретиков предали смерти. Эта история — возможно, от начала и до конца вымышленная — стоит первой в ряду аналогичных рассказов. Позже охотники на ведьм будут ощупывать подмышки и другие потаенные части тела своих жертв, надеясь обнаружить дьявольскую грамоту или иные амулеты, якобы оберегавшие их носителей от наказания. Мы не можем с уверенностью утверждать, была ли данная практика вдохновлена конкретно этим рассказом Цезария, но очевидно, что корни ее следует искать в XIII в.

Об авторе

Натаров Илья

Натаров Илья

Родился 09 апреля 1980 года в городе Баку, в этом же году переехал в Запорожье.
В 2003 году закончил Запорожский Государственный Университет и получил диплом преподавателя немецкого языка и немецкой литературы.

Комментировать

Нажмите, чтобы комментировать