Yandex
Ведьмы в Средние века

Начало охоты на ведьм с 1360 по 1427 гг.

плясуны

В период 1360—1427 гг. ведовство еще не достигло масштабов массового безумия, но по мере распада феодального режима и разложения средневекового общества зловещий образ Дьявола, всемогущего повелителя хаоса и тьмы, постепенно заполнял собой народное и художественное воображение. Великая эра политических расправ с еретиками и ведьмами завершилась в 1360 г., и хотя впоследствии эта традиция находила отражение в отдельных процессах над ведьмами, энтузиазм, с которым Филипп Красивый и его современники утверждали ее в качестве государственной политики, явно пошел на убыль. С другой стороны, инквизиторы с удвоенной энергией принялись преследовать женщин, евреев и еретиков, видя в них главных врагов человеческого рода.

Долгое время историки вслед за Иозефом Хансеном считали, что охота на ведьм родилась в Альпах, что именно в горных регионах светские суды в начале XV в. взяли на вооружение схоластико-инквизиционную трактовку ведовства и что до этого времени светской власти были чужды идеи полета, оргий и людоедства ведьм. Однако эта точка зрения не соответствует действительности. Светские суды стали рассматривать ведовские дела задолго до 1400 г. и участвовали в преследовании ведьм с почти инквизиторским рвением. Столь же ошибочно думать, что идеи людоедства и полетов проникли в картину ведовства из фольклора закоснелых в невежестве и суеверии жителей гор,— эти представления присутствовали в ведовской традиции по меньшей мере со времен орлеанского процесса 1022 г. Хансен заблуждается, трактуя феномен ведовства как продолжение колдовских поверий. В самом деле, эта его трактовка входит в логическое противоречие с его же утверждением, что ведовство породили схоласты и инквизиторы. Инквизиция с помощью идеи пакта старалась подчеркнуть еретическую природу ведовства, ей незачем было дополнять образ ведьмы колдовскими элементами. Несомненно, колдовство и фольклорная традиция оказали немалое влияние на формирование и развитие ведовства, но, по сути своей, данный феномен был продолжением ереси.

Заблуждение привело Хансена к ошибочному представлению, что ведовская истерия обрушилась с гор, затопив своим потоком незащищенные равнины и долины Европы. Да, в XV в. Альпах действительно прошло огромное множество ведовских процессов, но это объясняется тем, что в течение нескольких столетий в горах находили убежище вальденсы, дольчинисты и иные им подобные раскольники. Хансеновский сценарий верен с точностью до наоборот. Несколько чрезвычайно важных судов над ведьмами и еретиками было проведено в Тулузе и Париже задолго до того, как эпидемия ведовства разразилась в горах. Ведовство расцветало в богатых равнинных регионах Европы, в городах и селениях, где были сильны еретические идеи, и вместе с ересью проникало в горы, но никак не наоборот.

Однако Хансен прав, утверждая, что несколько лет в районе 1430 года были решающими в формировании феномена. Примерно с 1427 г. публикуется множество теоретических работ, посвященных теме ведовства, и с этого же времени наблюдается резкий рост числа и размаха ведовских процессов. Подъем ведовства в 1360—1427 гг., ставший прелюдией охоты на ведьм, развернувшейся в последующих столетиях, поощрялся неистовством флагеллантов и плясунов. Эти эпидемии психоза, явившиеся выражением шоковой реакции народа на чуму 1347—1349 гг., не только не пошли на убыль, но, напротив, набрали силу и размах с началом XIV в., свидетельствуя о масштабных «социальных и культурных сдвигах». Было бы упрощением расценивать эти движения, захлестнувшие Голландию, Бельгию, Люксембург, Германию и север Франции, только как реакцию на голод и мор; в них нашел отражение страх средневекового человека перед безудержными, непредсказуемыми изменениями, происходившими в христианском обществе, традиционно почитавшем стабильность и неизменность. Флагелланты продолжали свои выступления вплоть до XV века. Плясуны заявили о себе в XIII в, но первая массовая вспышка плясомании произошла в 1347 г., когда плясуны наводнили собой северо-западную часть Европы. Если на севере выступления плясунов называли «пляской св. Иоанна» или «пляской св. Витта» [Рождество Иоанна Крестителя, отмечаемое 24 июня, совпадает с языческим праздником (James, Seasonal Feasts, cc. 225—226). Во время эпидемии плясомании в Страсбурге в 1418 г. власти отправляли беснующихся танцоров в часовню св. Витта, надеясь, что чудодейственное вмешательство этого великомученика (IV в.) исцелит безумцев.], то в Италии приобрела популярность тарантелла: тарантелломания, очевидно, началась в 1350 г. в Апулии и затем захватила север Италии. Это безумие достигло пика приблизительно в 1430 г., но его вспышки отмечались и в XV—XVI вв. Обычно плясуны устраивали свои выступления на центральной площади селения. Наполовину обнаженные, они выстраивались в круг и затевали неистовую пляску, которая продолжалась до тех пор, пока все не падали в изнеможении на землю. Порой их телодвижения приобретали гротескный характер, производя жуткое впечатление на зрителей. Танцуя, они выкрикивали имена демонов. Возможно, они считали себя одержимыми и таким образом молили бесов прекратить их мучения. Как правило, плясуны пользовались сочувственным отношением властей, но в некоторых местах последние были менее снисходительны, считая, что плясуны выкрикивают обращенные к демонам заклинания.

Участники этого безумия в большинстве своем происходили из неимущих и неграмотных слоев населения, и преобладали среди них, видимо, одинокие женщины. Только отчасти последний факт можно объяснить половой неудовлетворенностью; страстные девицы и несчастные старые девы были во все времена, но далеко не всегда эти дамы оказывались жертвами массовой истерии. Голод и эпидемии болезней и сопутствующие им демографические изменения ставили женщину в необыкновенно трудное положение. Порой вся семья в поисках работы перебиралась в город, оставляя престарелых, а то и вполне цветущих женщин — матерей, теток, бабушек — в деревне. Возможно, участницы названных движений, потеряв во время эпидемии своих близких, страдали от чувства одиночества и горечи. Мы не располагаем надежной демографической статистикой, но логично предположить, что женщины численно превосходили мужчин ввиду неучастия ни в войнах, ни в опасных предприятиях, ни в тяжком, изнуряющем труде. Если наши предположения верны, если социальные изменения XIV—XV столетий действительно коснулись в первую очередь женщин, нет ничего удивительного в том, что женский пол оказался особенно расположенным к участию в неистовых демонстрациях плясунов и ритуалах ведьм.

Об авторе

Натаров Илья

Натаров Илья

Родился 09 апреля 1980 года в городе Баку, в этом же году переехал в Запорожье.
В 2003 году закончил Запорожский Государственный Университет и получил диплом преподавателя немецкого языка и немецкой литературы.

Комментировать

Нажмите, чтобы комментировать