Yandex
Мифология

Олимп

Олимп

В самой северной части Греции на границе Фессалии и Македонии стоит Олимп, самая высокая гора Греции. Его вершины, поднимающиеся к небу, большую часть года покрыты снегом. Поэтому эпитеты, которыми Гомер наделяет Олимп, например «снежный» и «многовыйный», отражают действительность, так как вершина его покрывается снегом, а горный хребет расчленяется и как бы делится на несколько вершин. Но совсем иначе тот же Гомер, да и позднейшие поэты изображают Олимп как местопребывание богов. Это изображение не основано на физических познаниях, оно — творение греческой мифологии, не имеющее отношения к миру природы. Все же пленительно-величавое зрелище фессалийского Олимпа, открывающееся со стороны Термейского залива, приводит в восторг приближающихся к нему путников и делает понятным, почему мифы об Олимпе связываются именно с этой горой.

Характерно, что когда Греция находилась под турецким владычеством, турки также называли Олимп «Семоват еви», то есть «Жилище небесных».

Самые высокие Еершины горы вечно окутаны облаками; понятно поэтому, почему уже Гомер вместо «Олимп» часто говорит «небо». «Небожители» и «олимпийские боги» у Гомера нередко одно и то же; поэт не видит противоречия в том, что он описывает вечную весну, царящую на Олимпе, и в то же время в другом месте упоминает о снежных вершинах Олимпа. Здесь, на мифическом Олимпе, находится вечное местопребывание богов. Ветра здесь никогда нет, дождя не бывает, снег не покрывает почву. Над Олимпом всегда расстилается ясное, безоблачное небо, и яркий блеск пронизывает всю вершину. На Олимпе Зевс созывает богов на совет. Олимп постоянное место беззаботных пиршеств богов. На этих пиршествах Аполлон играет на лире и Музы, чередуясь, поют различные песни. Юная богиня Геба наполняет кубки пурпурным нектаром, или же их наполняет Ганимед — чудесный сын Троянского царя; орел Зевса, похитив Ганимеда, перенес его на Олимп, в общество бессмертных, чтобы здесь он стал виночерпием Зевса. Боги живут здесь в вечной беззаботности. Олимпийские боги — счастливые боги. Богиня Фемида, оплакивая судьбу своего смертного сына Ахилла, уже не могла подыматься на Олимп. Бессмертные боги вечно молоды и наделены всеми человеческими свойствами, доведенными до недосягаемой степени совершенства. Они больше и красивее, чем люди, и хотя они, подобно людям, едят и пьют, но питаются не хлебом и вином; они пьют нектар и едят пищу бессмертных, амброзию, которую на Олимп приносят голуби. Кровь у них не такая, как у людей, в их жилах течет «ихор» (ikhor) — кровь, богов. Язык богов — особый язык, он совершеннее и выразительнее, чем язык людей. Вместо того или другого наименования, этимологическое значение которого греки уже утратили, боги употребляли слова, обозначающие сущность вещей. Так, протекающую под Троей реку Скамандр боги назвали Ксанф, что значит Золотисто-желтый. Ночную птицу темней окраски люди называли «кюминдис» (ночной ястреб), боги же—«хэлкис», что значит медная птица.

Земля и мрачный мир подземных божеств находились вдали от Олимпа. Олимп — родина света, там нет места ничему, что нарушает счастливую гармонию. Губительницу Ату, богиню обмана, Зевс низвергнул с Олимпа в среду людей. Когда сыновья Крона поделили между собою власть, то Посейдон завладел морем, Гадес (Аид) — подземным миром, а Зевс получил небо, Олимп же остался общим. Однако Зевс, владыка неба, господствует и на Олимпе. Посейдон, находящийся в глубине морской в Золотой пещере — своем дворце, иногда поднимается наверх, к богам на Олимп, но Гадес навек ограничен царством тьмы, и только однажды в виде исключения зашла речь о том, чтобы Гадес, страдающий от стрелы Геракла, явился к врачевателю Олимпа Пэану. Когда приведшая все и систему теология установила для богов число двенадцать, считая этих двенадцать также и олимпийцами, то чаще всего круг богов ограничивали таким образом: Зевс и Гера, Посейдон и Деметра, Аполлон и Артемида, Гефест и Афина, Арес и Афродита, Гермес и Гестия.

Власть двенадцати олимпийцев наиболее точно представляют три тройки богинь: три Оры следят за соблюдением порядка как в мире природы, так и в мире нравственности; они — богини чередующихся времен года, но они охраняют также мировой порядок и в сфере моральных устоев, на это указывают их имена: Эвномия — законность; Эйрена — мир; Дикэ — право. Три Мойры прядут нить судьбы. Если один из людей прожил долгую жизнь, а другой короткую, один был счастлив, а другой несчастлив, для человеческого разума и то  и другое кажется одинаково необоснованным, воспринимается как случайность. Существование Мойр выражает то, что каждому предназначена определенная участь и она неизбежно должна свершиться.

Имя одной из Мойр — Клото (пряха), именно она прядет нить судьбы; другой — Лахесис, это богиня жребия, она определяет жребий человека; имя третьей — Атропос, то есть неотвратимая. Таким образом, при посредстве Мойр так или иначе утверждается определенный порядок, но этот порядок для человека непостижим. Для разума он недоступен и не может быть проверен в еще большей степени, чем порядок, осуществляемый Орами. Тюхэ (Случай)—капризная богиня судьбы, представляющая превратность; она стоит на шаре, у нее есть крылья, тыльная часть ее головы лишена волос, и когда нужно схватить ее за вихор, она поворачивается затылком. Тюхэ — это сравнительно поздний образ, чуждый мифу об Олимпе.

Третья тройка, выражающая господство Олимпа, это три Хариты: Эвфросюнэ (Счастье, Радость), Талия (Цветение), Аглая (Блеск). Так воздвигнутый над земной жизнью Олимп означал свет в мире и своим благородным порядком делал жизнь желанной. В окрестностях Олимпа, в Пиерии и в Темпейской долине, жили Музы, их число также трижды составляло тройку. Музы были «олимпийками», и господство благородного олимпийского порядка они утверждали при помощи песен избранных поэтов. Правда, среди двенадцати богов Гомер много раз упоминает Деметру, олицетворяющую землю, дающую хлеб, но на аристократическом Олимпе он не отводит ей места. В более значительной роли Деметра выступает у Гесиода; Гесиод изображает крестьянский мир, где возделывающий землю народ молит Деметру о хорошем урожае.

Гермес — олимпийский бог, но и не только олимпийский. Он весьма милостив к людям и является для них вестником и посредником между миром богов и миром людей, а также ведет души умерших в подземный мир. Дионис и Геракл — дети Зевса от смертных матерей; только земными страданиями и победами они заслужили Олимп.

Олимпийский мир — мир Зевса, его сотоварищей по происхождению и его преемников. Неповоротливые и тяжеловесные дети Земли, естественно, с ненавистью относятся к эфирному сиянию и благородной гармонии олимпийских богов. Зевсу нужно одолеть не только Крона и титанов; Гея поддерживает все новых и новых врагов против Зевса. Олимпийцы одерживают победу над сынами Земли, грубыми насильниками в «гигантомахии», то есть в битве с гигантами, но побеждают только тогда, когда рядом с ними становится смертный Геракл — защитник олимпийского мирового порядка. После избиения гигантов Гея производит на свет младшего из своих детей, Тифона, стоголового, извергающего пламя исполина, для того чтобы он также боролся против власти Олимпа. Боги бегут от Тифона в Египет. Наконец Зевс побеждает, повергая на него гору Этну: так объясняли вулканическое происхождение сицилийской Этны.

Тифон оставил после себя на земле детей от Эхидны, дочери Тартара, полуженщины-полузмеи и среди них немейского льва и лернейскую гидру. Их убивает Геракл. Истреблением этих порожденных Геей чудовищ, полулюдей-полуживотных, он утвердил на земле власть олимпийского порядка. Кто восстает против Олимпа — должен пасть, а смертный Геракл, борясь за олимпийский мировой порядок, удостоился Олимпа. Земля вскормила двух сыновей Алоэя, великанов Ота и Эфиальта.

Последние уже в девятилетнем возрасте были ростом в девять футов и шириной в девять локтей и уже угрожали войной бессмертным жителям Олимпа. На Олимп они хотели взвалить гору Оссу, а на Оссу Пелион, чтобы таким образом добраться до неба. Если бы они достигли зрелого возраста, то осуществили бы свой дерзкий план, но молодой Аполлон убил обоих.

Гефест, бог-кузнец, построил на Олимпе для богов дворец из металла — величественный «мегарсн» Зевса, — как для земных царей, с золотым троном посредине; здесь Зевс со своими подданными мог устраивать советы и пиршества. Гере Гефест сделал потайной замок для ее опочивальни, его могла отпирать только сама богиня. Для Гефеста, помимо ужасных дымных мастерских в глубине вулканов, была оборудована на Олимпе чудесная мастерская, сверкавшая золотом.

Олимп неизмеримо высоко поднимается над землей. Когда однажды Зевс и Гера поссорились, а Гефест, вставший на сторону матери, вмешался в эту ссору, Зевс сбросил его с Олимпа и он летел вниз девять дней, пока не достиг земли, а именно острова Лемноса. Но эта безмерная высота не означает полной оторванности богов от мира людей. Боги не только управляют с высоты; в человеческих делах постоянно чувствуется их присутствие. Искусного ремесленника обучает Афина или Гефест, смелого охотника — Аполлон или Артемида. Правда, в своем прекрасном божественном образе боги появляются только перед избранными людьми, но их присутствие ощущают также и другие люди: неожиданный успех начатого человеком дела, подходящее к случаю слово или деяние, легкое волнение, ощущаемое  человеком, иногда какой-то особый аромат, чувствуемый им, — все это свидетельствует о близости богов. Если люди приносят жертву, боги всегда невидимо появляются, чтобы принять участие в жертвенном пиршестве, и ощущение их близости, вера в «теоксению» (священное гостеприимство, оказываемое богам) выражена во многих мифах. Существуют избранные благочестивые народы, которые особенно часто принимают в качестве гостей богов.

Таковы в особенности сказочные народы, живущие на краю земли: на западе и востоке — эфиопы, на севере гипербореи. Теоксения — повседневное явление также для сказочного народа феаков, для других же народов — это редкое, исключительное, приносящее благодать явление. Например, у Гомера в «Одиссее» мы видим, какое всепоглощающее счастье наполняет сердце престарелого Нестора, когда выясняется, что Афина-Паллада под видом Мента сопровождала в Пилос юного Телемаха и, очевидно, присутствовала на том жертвенном пиршестве, которое царь Пилоса устроил в честь Посейдона. Каждый чужеземец («ксенос») находился под покровительством Зевса; чужеземца надо было чтить потому, что никто не мог знать, не скрывается ли под изношенной одеждой путника или под рубищем нищего кто-нибудь из олимпийских богов, посещавших людские поселения, чтобы узнавать и благочестивые и недобрые замыслы людей. История Филемона и Бавкиды — наиболее яркий, неувядающий пример теоксении.

Гигантомахия

Гея, Мать-Земля, позавидовала царству олимпийцев и, желая им зла, вслед за своими детьми титанами произвела на свет гигантов — змееногих великанов. Звезды побледнели и Гелиос, Бог-Солнце, ужаснувшись, придержал своих коней, когда гиганты вышли из земли. Едва родившись, гиганты уже стали готовить к войне лучших из них. Их мать Гея поощряла их дышащими злобой словами: «Вы победите небесных богов, пусть сын Крона увидит, есть ли оружие протиз меня. Пусть будет решено, кто могущественнее — дети Реи или мои дети.

Теперь никто не питает должного уважения к Земле и Зевс неразборчив в средствах, борясь с титанами. У Прометея в Скифии орел клюет живую печень, Атлас в земле гипербореев поддерживает теменем огненный небесный свод, при этом на свои седые волосы и бороду он кладет крепкий лед севера. Еще есть Титий, у которого непрерывно возобновляются внутренности только для того, чтобы коршун вновь и вновь пожирал их. Но теперь здесь вы, мстящее войско. Освободите же титанов от оков! Защитите вашу мать! Вот горы и реки; против Зевса вы можете использовать все члены моего тела, только победите олимпийских богов! Потом вы разделите их власть между собою; твоим, Тифоей, пусть будет свет неба и царский скипетр, тебе, Энкеладон, пусть служит море; один из вас пусть завладеет колесницей Эос  (Рассвета); твоими, Порфирион, пусть будут дельфийская ветвь лавра и все храмы Кирры».

Легко было побудить к борьбе буйных гигантов. Глупцы, они уже думали, что победа в их руках. Один строил планы, как он будет вытаскивать из морской пены Посейдона, другой хотел повергнуть Ареса, третий уже ощущал в своих грубых руках прекрасные кудри Аполлона. Они уже предвкушали, как Афродита будет принадлежать им и как они насильно потащат к себе недоступную Артемиду и деву Афину-Палладу.

Между тем Ирида созвала богов в олимпийском дворце Зевса. На Олимп поднялись все боги морей и рек, явились даже боги подземного мира Гадес и Персефона. Кони смерти отпрянули от света на непривычном им пути, но затем двинулись дальше, извергая из ноздрей густую тьму. Когда все собрались, так обратился к ним отец богов и людей Зевс:

«О ты, никогда не погибающее божественное войско, вы, боги, которым принадлежит небо и которые не подвержены участи смертных! Взгляните, что делает Земля, какой заговор снова соткала она против нашего мира! Новых сынов произвела она на свет против нас, но лишь для того, чтобы настолько умножить могильные холмы на своей поверхности, сколько детей она породила».

И вот зазвучала труба в облаках; богам — эфир, а гигантам — земля подали громкий сигнал к бою. Природа снова превратилась в хаос, трепеща за своего властелина. Надменные гиганты сдвинули грани природы: острова оставили свсе место в море, скалистые отмели оказались на поверхности, морские берега передвинулись, реки изменили свои русла. Одни из гигантов употребляли в качестве оружия гору Эту, другие — Пангайон, Оссу или покрытый льдами Афон. Этот вырвал скалистую гору Родопу вместе с источником Гебром, и на плечи гигантов наконец полилась вода Энипея. Сама Гея сидит на гладкой поверхности луга, на Земле больше нет возвышенностей, Мать-Земля разделена между ее же детьми.

Ужасный шум и грохот диксй битвы наполнил воздух. Арес первым направил на врага своих быстрых коней. Золото его щита во вспышках пЛамени сверкало еще ярче. Его шлем был украшен блестящей развевающейся гривой. Его меч поразил исполина Пелора в том месте, где к телу чудовища, у его бедра, присоединялись два змеиных тела, — все три существа были убиты одним ударом. Потом Арес с триумфом прокатил свою военную колесницу по исполинским телам поверженных. Примчался Мимант, чтобы отмстить за смерть брата. Он уже подхватил Лемнос, остров-вулкан, вместе с мастерскими Гефеста и бросил бы его на Ареса, но бог предупредил его и. острием копья пронзил его мозг. Человеческое тело Миманта умерло, но тело двух змей еще жило, и чудовище, извиваясь, шипело на победителя.

Афина-Паллада не воспользовалась копьем, она только показала гиганту Палланту свой щит с головой Горгоны. Достаточно было увидеть его; гигант впал в такой ужас, что все члены его тела окаменели и, не будучи даже ранен, он стал беспомощен и недвижим, как мрамор.

Как раз тогда Дамастор искал поблизости скалу, чтобы бросить ее в богов, и теперь вместо скалы он получил окаменевший труп брата Палланта.

Изумленный глядел на смерть брата Эхион и, чтобы испытать, богиня ли это, взглянул Афине в глаза, ей, которой никто не мог и дважды заглянуть в лицо. Дерзким взором он заслужил смерть и, только умирая, узнал богиню. Вслед за ним Палленей в ослеплении поднял руку на богиню; человеческую часть его тела Афина убила острием копья, змеиная же часть окоченела от ледяного взора Горгоны.

Порфирион произвел разрушения на острове Делосе, чтобы здесь развинтить и направить против богов ось мира. В ужасе смотрел на это Посейдон (или Эгейос), владыка моря; из влажной пещеры Фетида быстро ушла вместе с седым отцом Нереем, и дворец Посейдона был покинут.

Кроткие нимфы с вершины горы Кинт призывали на помощь Аполлона, те нимфы, которые некогда обучали Аполлона охотиться с простыми стрелами и которые стелили постель Латоне, когда она производила на свет двух блистающих детей— Аполлона и Артемиду (Солнце и Луну). В ужасе призывал на помощь Аполлона сам остров Делос: «Я принял в свое лоно Латону, когда она тебя рожала, теперь услышь меня и помоги, меня разрывает безжалостная рука, чтобы я снова скитался, как прежде». Остров Делос, раньше чем на нем родился Аполлон, не имея постоянного места, скитался по морю. Аполлон явился и убил Порфириона.

Гиганты родились на полуострове Паллене (иначе называемом Флегрой). Они швыряли в небо скалы и горящие бревна. Порфирион и Алкионей были самыми сильными из них. Алкионей был бессмертен пока сражался на родной земле. В пророчестве богам была обещана победа лишь в том случае, если  в союз с ними вступит смертный. Гея узнала об этом и искала такого целительного снадобья, чтобы ни один смертный не смог убить ее сыновей. Но Зевс запретил Эос — Заре, Селене — Луне, Гелиссу — Солнцу давать Гее такое снадобье и сам поспешил опередить Гею: он послал Афину, с тем чтобы она призвала Геракла к союзу с богами. Геракл первый пустил стрелы в Алкионея, но тот находился на родной земле, и Геракл не мог справиться с ним; тогда, по совету Афины, Геракл увлек Алкионея с территории Паллены. Вне Паллены гигант лишался бессмертия, и Геракл смог его убить. У Эфиальта один глаз был прострелен Аполлоном, другой — Гераклом. Эвритиона убил Дионис своим тирсом, Клитиона Геката забросала раскаленными камнями. Энкеладон бежал, но Афина бросила на него остров Сицилию. С Паласа Афина содрала кожу. Полибот убежал от Посейдона через море и достиг острова Кос, но Посейдон отломил кусок острова и бросил его в Полибота. Гермес сражался в шлеме Гадеса, делающем воина невидимым, и убил Ипполита, Артемида убила Гратиона, а Мойры — Агриоиа и Фоона, которые бились железными палицами. Остальных Зевс поражал молнией, а Геракл — своими стрелами.

Филемон и бавкида

На холмах Фригии стоит липа, а возле нее — дуб. Оба дерева окружены невысокой стеной. Поблизости находится болото. Некогда это была обитаемая земля, но теперь на болоте только во множестве плавают водяные птицы.

Когда-то здесь побывал Зевс. Он пришел сюда в человеческом образе. С ним был Гермес с жезлом вестника, но без крыльев, чтобы никто его не узнал. Они стучались в тысячи домов, прося ночлега как усталые путники, но двери тысячи домов закрывались перед ними; лишь один дом принял их: маленькая хата с крышей из соломы и тростника. Благочестивые старики — матушка Бавкида и отец Филемон провели в этой хижине свои молодые годы, здесь они и состарились вместе; они легче переносили свою бедность, довольствуясь тем, что имели, и никогда не стремились стать богаче. Только они двое и являлись обитателями хижины. Здесь не было господ и слуг, они отдавали распоряжения друг другу, и каждый слушался другого.

Как только небожители прикоснулись к гостеприимному домашнему алтарю и переступили порог, наклонивши головы, что-бы не удариться о притолоку, отец Филемон принес скамью, чтобы усталые гости могли отдохнуть на ней, а заботливая Бавкида расстелила на ней простое домотканое сукно, затем раздула вчерашние тлеющие угли, положила на них сухих листьев и древесной коры и до тех пор, старчески нагибаясь, подкладывала паклю, пока все это не запылало. Потом она принесла с чердака сухих веток, наломала их и, кроме того, захватила небольшой медный котел. Ее муж принес овощей из хорошо возделанного огорода, Бавкида очистила их. Филемон достал с потолка двухзубыми вилами копченое свиное мясо, вырезал часть получше, которую давно приберегал, и бросил в кипящую воду.

При этом старики вели разговор, чтобы гости не замечали проходящих часов. Из мягкого камыша и ветвей ивы они устроили удобное сиденье, покрыли его ковром, которым обычно пользовались лишь по праздникам. Правда, этот ковер был изношен, это скорее были старые тряпки, пригодные лишь для того, чтобы покрыть ими ивовое сиденье. Боги удобно уселись за столом, который старушка подвинула к ним дрожащими руками. Одна из ножек стола была короче остальных, нужно было подсунуть под нее кусочек черепицы. Потом Бавкида цветущей мятой надушила приборы и подала кушанья: простые оливы, осенние вишни, цикорий, сладкие коренья и печеные в золе яйца — все это в простой глинянсй посуде; потом на столе появились серебряный кубок и обмазанная желтым воском буковая чаша. Вскоре была готова и горячая пища, после этого принесли вина. Морщинистыми руками были положены в плоские корзины разнообразные фрукты и плоды: орехи, фиги, сливы, ароматные яблоки и виноградные гроздья, сорванные с багряноокрашенных лоз. Посреди стола поставили мед в сотах. Хозяева глядели очень добродушно, а их сердечные заботы заставляли забывать об их бедности. Во время обеда, если кубок опорожнялся, он снова наполнялся сам собой. Старая супружеская чета с удивлением видела, что их вино в сосуде не только не убывает, но и прибывает. Оба были потрясены чудесным зрелищем и сложили руки для молитвы, так как по этому чуду узнали богов в своих гостях; трепеща, они просили прощения за то, что так просто и скромно приняли их. У них был гусь, бережно хранимый, единственное их имущество. Они хотели зарезать его в жертву богам, заглянувших в их приют, но гусек, конечно, проворно убежал, взмахнув крылами для полета, а старики были уже непозоротливы от старости; они тщетно старались поймать гуся, он все время убегал от них. Наконец он ринулся к богам, словно обращаясь к ним и ища защиты; боги взяли крылатого под свое покровительство, запретили убивать его и сказали так:

— Мы действительно боги. Весь край получит достойное наказание, но грядущее бедствие пощадит вас. Только следуйте за нами и взойдите на вершину горы.

Оба старика послушались этих слов и отправились в далекий путь, каждый опираясь на свою палку; с трудом поднялись они по склону горы и были уже недалеко от ее вершины — на расстоянии стрелы, пущенной из лука; тогда они обернулись и посмотрели назад. Весь край уже был поглощен болотом, и только их дом возвышался из воды. Пока они удивлялись и оплакивали судьбу своих родственников и соседей, их старый дом, который перед тем был тесен даже для двоих своих хозяев, превратился в храм, колонны подперли потолок, соломенная крыша превратилась в золотую, на двери появились прекрасные рельефные украшения и пол стал мраморным. Ласково обратился к старикам сын Крона с такими словами:

— Скажите, добрые люди, чего вы хотите?

Филемон переглянулся с женой, они обменялись несколькими словами, и старик изложил богам их общее желание:

— Позвольте, чтобы мы были служителями богов и охраняли ваши святыни, и при этом чтобы мы проводили нашу жизнь в полном согласии и умерли в один и тот же час, так чтобы мне не пришлось видеть праха моей супруги, а ей не пришлось бы хоронить меня.

Желания стариков были исполнены, они прислуживали в храме, пока были живы: когда же истекли назначенные им годы, то случилось так: прислуживая в храме, они стояли перед священными ступенями храмовой лестницы. Вдруг каждый заметил на другом листья дерева, у обоих над лицом выросла листва. Пришла пора в последний раз проститься друг с другом. «Прощай, супруг мой», «Прощай, супруга моя» — сказали оба сразу, и тогда уж древесная кора прикрыла уста каждого. Бавкида превратилась в липу, а Филемон — в дуб. Возле каждого дерева благочестивые руки часто кладут или вешают на ветви венки, а пришедшие сюда люди говорят: «Вы соблюдали благочестие к богам, а кто чтит богов, тот и сам достоин почтения».

Об авторе

Натаров Илья

Натаров Илья

Родился 09 апреля 1980 года в городе Баку, в этом же году переехал в Запорожье.
В 2003 году закончил Запорожский Государственный Университет и получил диплом преподавателя немецкого языка и немецкой литературы.

Комментировать

Нажмите, чтобы комментировать