Yandex
Ведьмы в Средние века

Основные ведовские процессы, не связанные с другими ересями

казнь ведьмы

В 1384—1390 гг. светский суд Милана заслушал два дела, которые затем были переданы инквизиции. В сущности, подсудимым вменялось в вину совершение малефициума, однако некоторые идеи, прозвучавшие на этих процессах, соотносятся и с древними ведовскими поверьями, такими как представления о дикой охоте, и с открытыми Карло Гинзбургом ритуалами итальянских бенандантов XVI в. Первый процесс начался 30 апреля 1384 г., когда перед судом предстала женщина по имени Сибилия, обвинявшаяся в ереси. Каждый вторник, ночью, она, как утверждалось, выезжала вместе с «синьорой Ориентой» и ее «общиной», чтобы засвидетельствовать этой даме свое почтение и принести оммаж. Идея оммажа, впервые упомянутая на ведовском процессе в связи с предводительницей дикой охоты, показывает, что ночные скачки все более связывались с образом ведьмы. Синьора Ориента обучала своих поклонниц прорицательству. На своих сходках женщины пожирали мясо животных, за исключением ослиного мяса, так как это животное издревле ассоциировалось с Иисусом; именно осел доставил Иисуса в Египет, и на осле же Иисус совершил свой триумфальный въезд в Иерусалим. После трапезы Ориента воскрешала съеденных животных. Сибилия не считала грехом участие в этих ритуалах, но судьи держались иного мнения и назначили наказание преступнице: отныне она должна была носить на себе два красных креста. Спустя шесть лет, 26 мая 1390 г., Сибилия как закоренелая преступница вновь была предана суду. Она призналась, что за прошедшее время дважды побывала на ночных сходках женщин, где приносила оммаж Ориенте. Она сказала также, что начала участвовать в игрищах Дианы и Иродиады еще в детстве. Как и в прошлый раз, Сибилия настаивала на том, что не совершила никакого греха, но призналась, что члены кружка стараются не произносить имя Господа, дабы не оскорбить Ориенту.

В материалах первого процесса только идея принесения оммажа связана с культом дьявола. Животные, поедаемые женщинами,— это реальные звери, здесь нет и намека на оборотничество. Мы не обнаруживаем и упоминаний об оргиях или скачках по воздуху верхом на животных. Налицо лишь древняя фольклорная традиция дикой охоты. Однако на повторном процессе инквизиторы вмонтировали эти представления в свою концепцию ведовства, отождествив синьору Ориенту с Дианой и Иродиадой (скорее всего, с их подачи Сибилия назвала эти имена) и подбросив обвиняемой идею, что имя Господа оскорбительно для Ориенты. Что касается отказа женщин употреблять в пищу ослиное мясо, то его можно понимать по-разному. Само собой напрашивается предположение, что животное, столь любимое Христом, было противно Ориенте, но можно также допустить, что женщины почитали Христа и именно поэтому не трогали ослов. И наконец, можно выдвинуть совершенно противоположное объяснение, если вспомнить, что осел почитался как своего рода священное животное в культе Сатаны. Сибилия, несомненно, предавалась необычным и даже еретическим занятиям, но ясно также, что инквизиция навязывала собственные представления о ведовстве людям, не считавшим себя почитателями Сатаны.

Дело другой женщины, Пьерины де Бугатис, также было первоначально рассмотрено светским судом, но в этом деле с самого начала ощущается влияние ведовских стереотипов. Свои первые признания суду Пьерина сделала в 1390 г., и они во многом схожи с рассказом Сибилии. Она тоже участвовала в ночных сходках, на которых присутствовали различные животные за исключением осла и волка; Пьерина добавила, что если бы какое-либо животное кроме двух вышеназванных не явилось на собрание, то наступил бы конец света. В общество Ориенты наряду с живыми людьми входили мертвецы, но в него не допускались повешенные и обезглавленные,— ведь из-за повреждения шеи они не могут поклониться Ориенте! Съев явившихся животных, члены общества укладывали их кости в шкуры, и Ориента воскрешала их прикосновением волшебной палочки. Последняя деталь происходит, вероятно, из какого-нибудь ритуала, связанного с культом плодородия, и она сыграла определенную роль в объединении идеи дикой охоты с представлениями о bonae res. Комбинация двух традиций в данном случае имеет вполне конкретные черты. Пьерина рассказала, что члены их кружка проникали ночью в дома богатых людей, где воровали еду и напитки, но при этом посылали благословение встречавшимся на пути жилищам бедняков [Эта деталь показывает, что им не были чужды общественные проблемы; возможно также некоторое влияние культа бедности, идущего от фратичелли и других раскольничьих сект XIV в.]. Ориента обучала своих почитателей искусству магии, но запрещала им распространяться о том, что происходит на собраниях, опасаясь преследований. По мнению Пьерины, эта синьора управляла своим кружком так же, как Христос правит миром.

Дело Пьерины было передано инквизиционному суду, и 21 июля 1390 г. Пьерина сделала второе признание. Здесь стремление инквизиции представить общество Дианы в категориях ведовства обнаруживается еще более отчетливо, чем в процессе против Сибилии. Пьерина призналась, что вступила в общество в шестнадцатилетнем возрасте, будучи вынуждена заменить свою тетку; если бы тетка не нашла себе замену, ей не позволили бы умереть. Всякий раз, когда ей нужно было отправиться на собрание, Пьерина вызывала Люцифела [Имя дьявола упоминается впервые; в прежних признаниях Пьерины нет и намека на отождествление Ориенты с дьяволом.], и тот являлся к ней в образе мужчины. Дьявол давал ей указания и доставлял ее (вероятно, по воздуху) на сходку. В возрасте тридцати лет Пьерина, заполнив ложку своей кровью, подписала договор с дьяволом.

Эти два процесса, как и последующие расправы с бенандантами, можно считать образцом того, как инквизиция подводила под ведовство необычные ритуалы плодородия и с помощью угроз добивалась от обвиняемых нужных ей признаний в сношениях с дьяволом.

В 1390—1391 гг., примерно в то же время когда в Италии Сибилия и Пьерина давали свои показания суду, было проведено два ведовских процесса в Париже. В отличие от итальянских процессов, где основной была идея дикой охоты, здесь центральную тему составляла идея малефициума, однако и тут мы видим попытку судей представить обычные колдовские деяния в зловещем свете дьявольщины. В Париже эту попытку предприняла светская власть: оба дела рассматривались городским судом, одно было апеллировано в парламенте. Инквизиция не принимала в них никакого участия. Первый процесс прошел 30 июля 1390 г. На скамье подсудимых оказались две женщины. Первая, Марго де ла Барр, по кличке «Шлюха», происходила из низших слоев и бродяжничала вместе с проститутками; по слухам, она обладала колдовскими умениями. Вторая обвиняемая, Марион ла Друатюрьер, занимала более высокое положение. Обманутая своим любовником, собравшимся жениться на другой женщине, Марион решила отомстить ему и обратилась к Марго с просьбой околдовать его импотенцией. Это преступление не выходило за рамки обычного малефициума, однако в результате пыток женщины стали более разговорчивыми и признались в других преступлениях. Марго созналась, что вызывала дьявола, произнося следующее заклинание: «Во имя Отца и Сына и Святага Духа заклинаю тебя, Враг, приди на помощь мне» [Идея, что дьявола и демонов можно вызвать посредством упоминания имени Бога, уходит корнями вглубь веков, причем подобные заклинания — крайне кощунственные — считались в то же время наиболее действенными.]. Ей являлся демон, «точно такой, как в Страстях Господних», только без рогов. Получив эти показания, суд приговорил обеих женщин к костру.

Еще больший интерес представляет для нас второй процесс, длившийся с 29 октября 1390 г. по 19 августа 1391 г. Опять же суду были преданы две женщины, Жанна де Бриг, по кличке Веревочница, и Масет де Рюйи. Первой была арестована Жанна, имевшая репутацию прорицательницы и уже отсидевшая год в тюрьме епископа Мо по обвинению в колдовстве; ей вменялась в вину любовная ворожба. Утверждалось, что она околдовала Хеннекина де Рюйи, заставив его жениться на Масет. Однако через некоторое время Масет, недовольная мужем, вновь обратилась за помощью к Жанне. На этот раз они колдовали вместе, используя восковые изображения и жаб, и в результате их колдовства Хеннекин тяжело заболел. В ходе расследования Жанна пыталась свалить всю вину на Масет, утверждая, что та самостоятельно умертвила мужа. Мы не знаем, говорила ли она правду или просто надеялась таким образом заслужить снисхождение; возможно, к этому ее принудили с помощью пыток следователи.

Как бы то ни было, Жанна рассказала на суде все, что от нее желали услышать. Она призналась, что прорицательству ее обучила крестная мать, которую тоже звали Жанной, и что в этом ей помогал демон по имени Хауссибут. В канун дня, на который планировался вызов демона, она воздерживалась от крестного знамения, не прикасалась к святой воде и даже не мыла руки. Когда наступал заветный час, она, помянув Отца и Сына и Святого Духа, очерчивала вокруг себя круг и произносила: «Хауссибут, явись». Крестная предложила, чтобы Жанна пожертвовала демону свою руку, но Жанна отказалась. Позже она отклонила и компромиссный вариант жертвоприношения, предполагавший, что демон заберет ее руку и палец после ее смерти. Масет предстала перед судом только 4 августа 1391 г. Под пытками она призналась, что вызывала Люцифера, и что с этой целью трижды прочитывала вслух Евангелие от Иоанна (вероятно, первый стих), «Отче наш» и «Аве Мария». Обе женщины были признаны виновными. Жанна подала апелляцию в парламент, но парламентский суд подтвердил ее вину, и 19 августа она вместе с Масет взошла на костер. Как видим, светские суды наравне с инквизи­ цией несут ответственность за отождествление малефициума с ересью.

В период с 1395 по 1405 гг. в местечке Симменталь рядом с Берном прошла серия ведовских процессов и множество людей были приговорены к сожжению. Судебные разбирательства осуществлялись исключительно светской властью, и тот факт, что ведовские черты выписаны здесь чрезвычайно тщательно и подробно, вновь подтверждает наше предположение, что роль инквизиции в формировании образа ведьмы и феномена ведовства сильно преувеличена исследователями. Согласно обвинениям, в Симментале действовала секта ведьм. Ведьмы собирались воскресными утрами в церкви, но не на службу, а для того чтобы поклониться Сатане. Там они исполняли различные ритуалы, в том числе приносили гомагиум дьяволу. Они также похищали и убивали детей для того, чтобы сварить и съесть их мясо или приготовить из их соков волшебные мази, помогавшие им оборачиваться в разных животных, становиться невидимыми и летать по воздуху.

В 1424 г. в Риме светские власти сожгли как ведьму некую Финичеллу, которая с помощью дьявола убивала детей и иных живых существ. Однажды, приняв обличье кошки, она напала на соседского ребенка, но отец ребенка отогнал ее, нанеся удар ножом. Финичелла была разоблачена, когда на ее теле обнаружилась рана — в том же месте, куда была ранена кошка. В отличие от большинства процессов, представлявших прежде всего еретические и ведовские традиции, здесь более заметную роль сыграли популярные легенды об оборотнях, распространению которых в свое время немало способствовали Цезарий из Хайстербаха и ему подобные писатели.

Ряд ведовских процессов был проведен в 1421—1440 гг. инквизицией в Дофине. Среди обвиняемых преобладали представители беднейших слоев, главным образом крестьяне и пастухи. Стандартным было обвинение в заклинании демонов, но демон в каждом случае принимал разные формы. Он являлся то как черный петух или кот, то в виде черной вороны, свиньи или собаки, но чаще всего он выступал в образе человека. Он мог являться в виде бледного молодого мужчины с резким голосом, облаченного в бело-красные одежды или длинную тунику, или в виде румяного здоровяка в черно-красном одеянии. Он был то рыцарем в черных доспехах, то великаном с огромными бычьими глазами. Однако чаще всего демон являлся в образе негра, иной раз старого и безобразного с ярко-красными губами и в черном облачении. В начале XV в. португальские, испанские и итальянские купцы начинали устанавливать контакты с чернокожим населением Африки, и в Европе возрождалась практика работорговли, приостановленная более чем на полвека, на этот раз с африканцами в качестве живого товара. Если учесть, что чернота издревле вызывала у белого человека страх, кажется вполне естественным, что средневековое сознание ассоциировало черных африканцев с дьяволом и демонами. О том, что эта древняя традиция жива и поныне и принимает порой довольно нелепые формы, свидетельствует хотя бы такой курьез. Во время недавней предвыборной кампании один из кандидатов на пост мэра Нью-Йорка приветствовал толпу чернокожих избирателей словами: «У меня такое же черное сердце, как у вас». Видимо, должны пройти не столетия, а тысячелетия, прежде чем возобладает идея, что черное это прекрасно.

Впрочем, в материалах этих процессов дьявол также нередко наделяется чертами сказочных существ из фольклорных преданий — гномов, кобольдов и им подобных, которых христианская теология давно превратила в демонов. Дьявола описывают как маленького черного человечка или как заику-коротышку, он появляется в виде мальчика с мертвенно-бледным лицом, одетого в длинную тунику, перепоясанную черным ремнем, или выступает как похотливый проказник. Демоны, принимающие форму маленьких зверушек, продолжают традицию домашних и личных духов — об этом свидетельствуют также их имена. Наряду с Люцифелом упоминается некий Баррабаррий (это имя, возможно, является искажением имени Варрава, которого, подобно Иродиаде, народное сознание превратило из человека в злого духа), а также демоны, именуемые Брюнет, Бесенок, Грифар, Гильом или Гильем, Пьер, Боррель, Жан, Тартас, Ревел, Гули, Жюсон и Жинифер,— имена скорее озорные, чем зловещие.

Обвиняемые, как утверждалось, заключили пакт с дьяволом, присягали ему на верность и дарили непристойный поцелуй. Кроме того, они приносили в жертву черных котов и новорожденных детей (нередко своих собственных). Они варили убитых младенцев, чтобы добыть ингредиенты для своих колдовских зелий и порошков. Дьявол запрещал им целовать крест, креститься, чтить гостию и посещать церковную службу. Чтобы продемонстрировать свою преданность дьяволу, они должны были растоптать распятие. Иногда встречаются упоминания о том, что дьявол отмечал своих последователей печатью [Это первые упоминания о печати дьявола, и они достаточно редки для XV в. Большое распространение они получили в XVI—XVII вв., когда ведьм раздевали и брили наголо, пытаясь найти на их теле дьявольскую отметку, которая считалась неопровержимым доказательством вины подозреваемого. Шрамы, рубцы, родимые пятна и любые отклонения от натурального цвета тела рассматривались как отметка, оставленная когтем дьявола. Мы не можем сказать наверняка откуда происходит эта идея; возможно, она явилась отголоском бытовавшего среди христиан убеждения, что Бог отмечает своих приверженцев (разумеется, символически) при крещении. Печать дьявола иногда путают с ведьмовской отметкой, первые упоминания о которой относятся к 1480 г.; таковыми считались припухлости на коже, они мыслились как соски для вскармливания личных духов.]. Ведьмы из Дофине составляли секту и собирались на шабаши, происходившие, как правило, по четвергам, но иногда по вторникам или воскресеньям. С дьявольской помощью ведьмы путешествовали по воздуху, преодолевая большие расстояния, и являлись на шабаш верхом на черных конях, красных кобылах или палках, предварительно смазанных колдовской мазью.

На шабаше ведьмы танцевали, устраивали оргии и нередко совокуплялись с демонами, а то и с самим дьяволом. Если до XV в. о присутствии дьявола на пиршествах ведьм можно было только догадываться по некоторым намекам, то теперь оно заявлено открыто, и со временем это представление приобретет характер незыблемой истины. В Дофине дьявол являлся своим почитателям в виде черного кота или в образе человека с пылающим взглядом, в черных одеждах и с короной на голове. Ведьмы поклонялись своему повелителю и одаривали его непристойными ласками. Считалось, что дьявол навещал своих почитательниц, когда они оказывались в тюрьме, чтобы придать им стойкости или помочь совершить самоубийство во избежание костра.

Проведенные в Дофине процессы против ведьм сыграли немалую роль в формировании классической концепции ведовства в грядущий период, когда произошло окончательное оформление образа ведьмы.

Об авторе

Натаров Илья

Натаров Илья

Родился 09 апреля 1980 года в городе Баку, в этом же году переехал в Запорожье.
В 2003 году закончил Запорожский Государственный Университет и получил диплом преподавателя немецкого языка и немецкой литературы.

Комментировать

Нажмите, чтобы комментировать