Yandex
Ведьмы в Средние века

Ведьмы и ересь

Казнь ведьм

Первому инквизитору Германии Конраду Марбургскому понадобилось совсем немного времени чтобы произвести на свет множество ведьм, чудовищные преступления которых потрясали воображение не только обывателя, но и самих судей. То, что состряпанные Конрадом обвинения были выкроены из всевозможных фактов, явствует из приписанных еретикам идей, часть которых характерна для катарской доктрины, а другие характеризуют антиномистские ереси. Еще до назначения Конрада гильдесгеймский синод 1224 г. осудил норбертинца Генриха Миннеке, который высказывался против брака и утверждал, что дьявол в конце концов будет восстановлен в своих небесных правах. К 1231 г. относятся сообщения о трех разных общинах еретиков, обнаруженных в Трире. Две общины исповедовали идеи реформистской и катарской традиций, но о членах третьей говорится, что они исполняли странные ритуалы, в частности, целовали некоего очень бледного человека или анус кота. Епископ Тьерри II собрал синод и на основе имевшихся данных приговорил трех женщин к сожжению. Одна из женщин, которую звали Люкард, утверждала, что Люцифер несправедливо изгнан с небес, но когда-нибудь, она надеется, вернется на свое законное место. В этой идее налицо отождествление тайного Бога катаров с Люцифером.

Каковы бы ни были первоначальные намерения Конрада, он своей деятельностью не только не способствовал наведению порядка, но, напротив, вызвал еще большие волнения. Вскоре после его прибытия в прирейнскую землю архиепископ Майнца и доминиканец Бернард, сам являвшийся представителем папского престола, направили жалобу папе Григорию IX, в которой говорилось, что Конрад вырывает признания из невинных людей, угрожая им сожжением. Конрад, как утверждали его критики, заявлял, что в Кельне якобы распространился культ Люцифера,— они сами слышали, как один мужчина, запуганный Конрадом, признавался в самых невероятных преступлениях, например, говорил, что дарил христианский поцелуй мира коту, мертвенно-бледному человеку и прочей нечистой силе. И составители жалобы, и хронист, описавший этот случай, считали маловероятными подобного рода деяния.

Однако историк обязан подвергать сомнению даже скептицизм скептиков. Прежде всего епископы, безусловно, завидовали власти, которой папа наделил инквизиторов. Не удивительно, что Конрад, не отличавшийся особой дипломатичностью и тактом, вызвал возмущение епископов, и надо заметить, они все-таки настояли на его смещении. Что касается хрониста Альберика, то он люто ненавидел Конрада и любыми способами старался дискредитировать его. Сам же Альберик смягчает свое скептичное отношение к признаниям обвиняемых, допуская, что некоторые факты, о которых сообщает Конрад, возможно, имели место на самом деле, ибо люциферанские идеи действительно были занесены в приреинские земли одним проповедником из Тулузы.

К сожалению, папа Григорий IX отнесся к этим свидетельствам с гораздо большим доверием. Обуреваемый страхом ереси, он готов был поверить любым, даже самым невероятным признаниям и одобрить любое средство для искоренения еретической заразы. 13 марта 1233 г. он пишет письмо рейнским епископам, убеждая их оказывать всяческую поддержку Конраду. 13 июня 1233 г. он выпускает буллу, известную под названием «Голос в Раме» (Vox in Rama) и адресованную архиепископу Майнца и епископу Гильдесгейма, предупреждая их о чудовищных верованиях и обрядах, каковые, по свидетельству Конрада, имеют место в их епархиях.

Еретики, сообщает Григорий епископам, устраивают тайные сходки. Когда в эту общину отверженных вступает новый человек, ему является дьявол в образе лягушки, гуся или утки. Дьявол также принимает вид черного кота и в этом виде с высоко задранным хвостом спускается задом наперед по какому-нибудь изваянию к своим почитателям. Новичку является также удивительной бледности мужчина с черными горящими глазами и тощий как смерть. Новичок целует привидение либо в уста, либо в зад. Затем то же самое проделывает старейший учитель, а после него — все посвященные. Исполнив свои гимны и совершив богохульную мессу, отверженные тушат огни, чтобы под покровом тьмы предаться блуду. Удовлетворив временно свою похоть, они снова зажигают огни, и из темного угла появляется человек, верхняя половина которого сияет солнечным светом, а нижняя покрыта черными волосами. Учитель отрывает кусок одежды новичка и передает его сияющему.

Доктрина предписывала этим еретикам ежегодное пасхальное причащение: еретик должен был унести во рту облатку из храма и затем, явившись в общину, выплюнуть ее. Еретики считали, что Люцифер был несправедливо изгнан Богом в ад, что он является истинным творцом мира и рано или поздно низвергнет узурпатора-бога и, воцарившись на небесах, осчастливит всех своих приверженцев, — поэтому они отвергали лже-бога христиан и повиновались только Люциферу.

Признания, схожие по содержанию с буллой «Голос в Раме», были получены от еретика Лепцета. Вступающий в секту, сообщает Лепцет, должен официально отречься от всех церковных святынь. Ему является человек ужасной наружности с мертвенно-бледным лицом, облаченный в черные одежды, и новичок целует его. Далее перед ним появляется огромная жаба размером с горшок, с зияющей дырой вместо глаза, и он целует и это чудовище. Пройдя обряд посвящения, он вместе со всеми возвращается в дом учителя. Для совершения своих ритуалов сектанты спускаются в подземелье, вход в него находится в погребе их учителя. В подземелье их епископ (учитель?), обнажает свой зад и, воткнув в него серебряную ложку, предлагает всем причаститься из нее. Причастившись таким образом, все целуют учителя в зад. После этого сектанты собираются вокруг столба, на верхнем конце которого установлена лампа. Огромный кот с высоко задранным хвостом взбирается по столбу, и все целуют его под хвост. Кот опрокидывает лампу, и в наступившей тьме сектанты, охваченные плотским вожделением, совокупляются друг с другом, невзирая ни на какое poдствo,«masculi in masculos et fe minae in feminas».

Эти еретики, названные в документе «катарами», также утверждали, что злой бог несправедливо изгнал с небес Люцифера, чтобы стать полновластным владыкой небес. Они называли Люцифера отцом и считали его творцом всего сущего, в том числе человеческой плоти (эта идея не вписывается в катарское учение). Когда наступит конец света, Люцифер с помощью Антихриста, который будет рожден плотским союзом солнца с луной, обретет былую власть.

Лепцет публично признался в том, что в течение пяти лет носил волосяную рубаху в знак скорби об изгнании Люцифера. Трижды в году он причащался в храме, каждый раз унося во рту хлеб и выплевывая его дома. Он лично убил тридцать человек, совершив таким образом жертвоприношения своему богу Люциферу. Он и его единоверцы полагали добродетелью деяния, которые христиане считают грехом. Они не признавали супружества, называя его прелюбодеянием, но зато одобряли кровосмесительное сожительство. Согласно правилам секты, мужчина, желавший совокупиться со своей матерью, должен был заплатить ей восемнадцать пенни: шесть за то, что она зачала его, шесть за то, что выносила и шесть за то, что растила его. За девять пенни мужчина мог переспать со своей дочерью, но самой выгодной партией считалась сестра — она стоила всего шесть пенни. В почете были также педерастия и мужеложство. Вдобавок к названным идеям секта Лепцета исповедовала некоторые принципы ортодоксальной катарской доктрины, в частности отказ от мяса, молока и других продуктов, ассоциируемых с воспроизводством, дарование милости рукоположением и продолжительное умерщвление плоти с целью обретения святости.

Признания Лепцета и обвинения, прозвучавшие в булле Григория IX, можно было бы счесть выдумкой инквизиции и не принимать в расчет, если бы не одно «но». Дело в том, что Лепцет сделал свои признания светскому суду. Более того, во многих его признаниях чувствуется влияние катарских и антиноминистских идей. Таким образом, мы вынуждены предположить, что имеем дело не с вымыслом, а с реально существовавшей сектой еретиков. Но в какой мере можно верить этим обвинениям? Сообщения о явлениях огромных жаб и мерзких котов едва ли заслуживают доверия, но остальное, если рассматривать его в контексте еретических доктрин, не кажется столь уж невероятным или неправдоподобным. Даже появление бледнолицого волосатого человека можно объяснить, не прибегая к помощи сверхъестественных сил, — достаточно вспомнить прочно укоренившийся в народе обычай рядиться в шкуры животных для исполнения определенных обрядов. Рукопись 1280 г. (как и один из документов, датированных 1325 г.) дает живое описание маскарадов, участники которых изображали оленей, ослов, зайцев, быков.

Непристойный характер ритуалов также не вызывает удивления; его нетрудно объяснить в рамках раскольнической традиции, как катарской, так и антиномисткой. Недовольные жизнью люди, попадая под влияние еретических учений, легко усваивали идею, что мир, в котором столько несчастий и страданий, мог быть сотворен только богом зла и что истинным Богом является не этот злой творец, а противостоящий ему Люцифер. Они утешали себя мыслью, что Люцифер в конце концов воцарится на небе и дарует им вечное блаженство; естественно, чтобы заслужить небесную благодать, они должны поклоняться ему на земле и делать для него все, что он пожелает. Многое из того, что приписывалось этим полуеретикам-полуведьмам, представляло продолжение идей и ритуалов прежних еретиков и сохранилось до новейших времен в составе тех или иных сатанинских культов. Самое важное в этих поверьях то, что они свидетельствуют о росте и укреплении феномена ведовства и образа ведьмы,— есть все основания предполагать, что к этому времени феномен ведовства существовал не только в сознании обвинителей, но и в сознании обвиняемых.

Ни один другой из известных нам ведовских процессов XIII в. не дал столь богатой картины ведовства, как тот, о котором говорилось выше. В 1234 г. один некромант в Толедо учил горожан магическим ритуалам и заклинаниям для вызова дьявола. В 1239 г. в Монт-Эме состоялся суд над катарами, на котором одна из обвиняемых призналась, что она в Страстную пятницу совершила полет в Милан, где присутствовала на торжественной трапезе катаров. Она не боялась разоблачения, так как оставила вместо себя в кровати рядом с мужем демона, принявшего ее образ и ввергшего мужа в заблуждение относительно ее исчезновения. Имеются также сообщения 1250 г. о неких случаях ведовства в Пистое. В 1275 г. инквизиция расследовала преступления 56-летней аристократки из Тулузы Анжелы де ла Барт. Женщина обвинялась в еженощных совокуплениях с инкубами. От этого мерзкого сожительства якобы родилось дитя с волчьей головой и хвостом дракона; мать кормила свое чудовище похищенными ею младенцами, но через два года чудовище куда-то исчезло. Вряд ли эти бредовые идеи внушила Анжеле инквизиция, скорее всего, женщина страдала безумием. Но как бы то ни было, безжалостный орган, установив эти факты, передал Анжелу в руки светской власти, и та сожгла преступницу на костре.

Представления о полетах ведьм не только не утратили своего значения, но нашли отражение в искусстве. Первое изображение ведьмы верхом на помеле появилось в Шлезвигском кафедральном соборе после 1280 г. 44 Ожер II, епископ Консеранса, в 1280 г. издал распоряжение, запрещавшее женщинам распространять слухи о своих мнимых ночных полетах с Дианой, Иродиадой и Бенсорией. В этом распоряжении мы видим отклонение от традиции «Епископского канона», ибо оно осуждает не тех, кто верит подобным слухам, а тех, кто распускает их.

Одна из историй, датированная 1282 г., на которую очень любит ссылаться Маргарет Мюррей, рассказывает о священнике Иоанне из Инверкейтинга. В пасхальную неделю священник обошел деревни своего прихода, созывая маленьких девочек в церковь на празднование Пасхи. Под его руководством девочки водили в церкви хоровод вокруг столба, из которого как символ плодородия торчал деревянный фаллос. Иоанн прославился и тем, что, принимая покаяние, заставлял кающихся обнажаться и хлестать друг друга плетьми. Неудивительно, что в конце концов один прихожанин, разгневанный бесчинствами пастыря, жестоко расправился с ним. Теория госпожи Мюррей, расценивающей эту легенду как доказательство существования культа плодородия в Шотландии, не подтверждается другими данными. Иоанн, как и Анжела де ла Барт, явно был неуравновешенной личностью. Ничто в инверкейтингском случае не указывает на его принадлежность к традиции, из которой выросло классическое ведовство.

XIV в. стал свидетелем дальнейшего развития этой традиции, основанной на антиномистских ересях и укрепляемой репрессиями инквизиции, когда небывалое обострение социальной ситуации, голод, мор и войны породили эпидемию страха, затмившую небо Европы дымом костров.

Об авторе

Натаров Илья

Натаров Илья

Родился 09 апреля 1980 года в городе Баку, в этом же году переехал в Запорожье.
В 2003 году закончил Запорожский Государственный Университет и получил диплом преподавателя немецкого языка и немецкой литературы.

Комментировать

Нажмите, чтобы комментировать