Yandex
Ведьмы в Средние века

Ведовство и ересь с 1140 по 1230 гг.

инквизиция

Американский исследователь Генри Ли в своем стремлении вписать колдовство в ересь, явно ошибается, утверждая, что в середине и конце Средних веков наблюдалось заметное снижение числа колдовских дел. На самом деле в этот период было проведено множество судебных процессов над колдунами, процессов, где обвиняемых судили не за ведовство, а за конкретные зловредные деяния. Не колдовство, а ересь формировала в XII—XIII вв. феномен ведьмы.

В 1140—1230 гг. огромное влияние на демонологию и ведовство оказало еретическое движение катаров. Внутреннее, сущностное сходство между катарством и христианством объясняет популярность идей катаров в западном христианском мире. Дуализм персов, нашедший выражение в идее борьбы между духами добра и зла, и дуализм греков, противопоставлявших материю и дух, объединились в своем влиянии на иудео-христианскую мысль еще в I в. до н. э. Из этого союза выросли и дуализм еретиков, и мощная дуалистическая концепция ортодоксального христианства.

До XII в. западный дуализм черпал свою силу прежде всего из самого христианства; его идейными основами были (1) вера в превосходство божественного мира над материальным, (2) недоверие — у некоторых авторов переходящее в отвращение — к плоти как антитезе духа, и (3) проповедь аскетизма, освобождающего дух от чрезмерных забот о бренном теле. Под влиянием гностиков эти идеи иногда приобретали утрированную форму, что характерно, например, для последователей Присциллиана в V—VI вв., а иногда просто заострялись вследствие реформистского энтузиазма, что справедливо для большинства ересей до 1140 г.

Реформистское преувеличение дуалистических тенденций ортодоксального христианства расчистило путь для пришествия восточного дуализма в 1140-х гг. 18 Именно тогда вера в сотворенного Богом могущественного Сатану, представлявшая мягкую форму дуализма, утвердилась на юге Франции и вдоль Рейна, возможно, занесенная туда крестоносцами при возвращении со Святой земли. Уже в 1150 г. умеренный дуализм начал вытесняться аболютным дуализмом, провозглашавшим существование Сатаны до сотворения мира, и к 1170 г. в результате проповедей болгарских миссионеров-богомилов, действовавших в Италии и на юге Франции, вера в Сатану как бога зла получила широкое распространение. К началу следующего столетия движение катаров приобрело широкий размах в Ломбардии, Рейнской области и особенно в южной части Франции.

Идеи катаров вызывали столь мощный отклик у людей всех званий и сословий, что церковь видела в них такую же угрозу, как в исламе. При поддержке короля и земельной аристократии севера Франции папа Иннокентий III в 1208 г. предпринял крестовый поход на альбигойцев (так называли катаров на юге Франции), и к 1230 г. альбигойская ересь была побеждена.

Катарская ересь, пусть в ослабленной форме, но продолжала свое существование. Ее дальнейшему ослаблению способствовала инквизиция, следовавшая по пятам крестоносцев. Однако даже в XIV—XV вв. периодически вскрывались изолированные очаги катарскои ереси, иногда тесно связанной с ведовством, а последнее упоминание об активном катарстве (до его сознательного возрождения в XX в.) относится к XVI в.

Развитие дуалистических идей
Развитие дуалистических идей

Основные догмы катарского учения внесли огромную лепту в развитие феномена ведовства. Дух зла (неважно, является ли он творением Бога, как проповедовали умеренные дуалисты, или же стоит наравне с Богом, как считали абсолютные дуалисты) создал материальный мир как ловушку для духа, в результате чего человеческая душа томится в тесной клетке плоти. Ветхозаветный Бог-создатель, творец мира, владычествует над материей, он — князь этого мира и дьявол. Все ветхозаветные персонажи и Иоанн Креститель из Нового Завета являются демонами. Христос — чистый дух, ниспосланный Богом добра в этот мир, чтобы открыть человеку путь избавления от опутавших его сетей.

Только приобщившиеся к духовной практике катаров следуют наставлениям Христа и обретают освобождение; католическая церковь есть орудие, с помощью которого дьявол вводит людей в заблуждение. Самый страшный грех — это грех деторождения, ибо идея продолжения рода делает душу рабом плоти. Поскольку Христос был духом, он не испытывал страданий после распятия, следовательно, крест не может быть предметом поклонения. Христианские обряды причащения и крещения, совершаемые с использованием материальных субстанций, также подлежат осуждению.

Отвергая все священные символы и таинства католической церкви, катары исполняли свои собственные обряды и ритуалы. Их основным таинством было таинство «утешения», когда путем наложения рук с человека снимали вину за все совершенные им грехи. Как правило, через этот ритуал человек проходил один раз в жизни. Только те, кто в полной мере усвоил наставления Учителя и доказал свою добродетельность, удостаивались «утешения» в середине жизни (остальные принимали его на смертном одре), после чего их причисляли к рангу совершенных и считали абсолютно безгрешными людьми. Все остальные, еще не принявшие «утешение», назывались credentes, что означает «верующие»; им полагалось постигать наставления Христа и неустанно умерщвлять плоть, чтобы скорее заслужить «утешение». Однако некоторые «верующие» нарушали это предписание и жили в грехе и разврате, надеясь снять с себя вину в конце жизни.

При поверхностном взгляде может показаться, что катары, боявшиеся и ненавидевшие дьявола даже больше, чем католики, не могли иметь ни малейшего отношения к ведовству. Однако связь между катарским учением и ведовством несомненно существует. Именно тогда, когда в Западной Европе появились катары, выросла обеспокоенность властей ведовством. Несмотря на то, что катарское движение достигло своего пика в начале XIII в., а эпидемия ведовства начала разворачиваться только спустя столетие, инквизиция использовала против ведьм те же обвинения, которые прежде предъявлялись катарам. Ведовство получило наибольшее распространение там, где было сильно влияние катаров,— в Нидерландах, в Германии, Франции и северной Италии. В Испании, Скандинавии и на юге Италии, где катарское движение не имело широкого размаха, не было развито и ведовство.

Мы описали лишь внешнюю сторону ситуации, которая сама по себе не дает нам убедительных доказательств связи между двумя явлениями, но она подкрепляется сущностными соображениями. Внутренняя связь между катарством и ведовством устанавливается путем тщательного анализа некоторых идей катарской доктрины, идей, заимствованных из ортодоксального христианства, где они были представлены в менее выпуклой форме. Катары проповедовали, что этим миром правит Бог зла — Дьявол. Истинный бог, Бог добра, утверждали они, является владыкой духа; человеческая душа, опутанная тесными сетями материи, не может обрести Его.

Итак, если дьявол властвует над этим миром, почти не уступая в могуществе Богу, если везде и во всем проступает его злая воля, не лучше ли смириться и преклониться перед этой силой, нежели пытаться бороться с ней, как это делают «совершенные», демонстрируя чудеса умерщвления человеческой плоти? В конце концов язычники всегда почитали темные подземные силы, и почему бы средневековому человеку под влиянием проповедей катаров не последовать примеру язычников? Мало того — если тебя убедили в том, что ветхозаветный Бог является дьяволом, но, будучи христианином, ты привык чтить этого Бога, тебе не остается ничего другого как признать, что ты поклоняешься дьяволу. Идея вселенской войны между Богом и Сатаной овладела умами множества людей, и некоторые из них, забыв о предреченной катарами неизбежной победе Бога, приняли сторону Сатаны.

Именно такая логика мышления, извращающая в равной мере и учение катаров, и католическую доктрину, просматривается в доносе 1208—1213 гг., повествующем о верованиях катаров. Согласно этому доносу, некоторые еретики утверждают, будто злой бог наличествует без начала и конца и будто власть его объемлет все протяжение и множество земель, небес, человеков и тварей, равная власти милосердного Создателя. Этот мир, изрекают они, никогда не придет к концу и не обезлюдится.

…Сам Бог, говорят они, имеет двух жен, Коллам и Колибам, и от них порождает сынов и дочерей по человеческому обычаю. Посему некоторые из них не видят греха в том, что мужчина и женщина целуют и обнимают друг друга или даже ложатся друг с другом в соитии, как не считают грехом совершать сии действия в качестве некой расплаты. …(Они) готовятся к воскрешению, которое ждет их, так утверждают они, на этом свете, и тогда они силой оружия вернут все, что будто бы по праву принадлежит им. И еще, говорят они, став владыками мира, где царствует злой дух, они будут носить овечьи шкуры и будут вкушать земные яства и не уйдут, пока не будет спасен народ Израиля.

Практически все ассоциируемые с ведовством обвинения — глумление над крестом и христианскими таинствами, каннибализм, официальное отречение от Христа, проведение тайных ночных радений и оргий, — которые предъявлялись ортодоксальными христианами прежним еретикам, теперь были брошены катарам. Напомним, что Бл. Августин, например, утверждал, что манихеи пожирают своих детей, чтобы освободить их души от гнета плоти («Природа добра» XLVIII, 47).

Наконец, самое важное соответствие между ведовством и движением катаров находится в области идеологии. Культурная революция того периода дала начало явлению, которое Ладнер называет «ростом эроса». Люди неожиданно для себя открыли прелесть земных благ; теперь, как никогда прежде, они жаждали материального удовольствия, которое обеспечивалось либо деньгами, либо плотскими развлечениями. Эта жажда, противоречившая традиционной христианской морали, была источником психологического конфликта, который, в свою очередь, вызвал массовый отход людей от церкви. Безусловно, в какой-то мере эти желания могли быть сублимированы; вступая в ортодоксальные реформаторские движения, подобные ордену Св. Франциска, человек заглушал беспокойный зов греховных помыслов. Но та же сила, что привела к созданию новых монашеских орденов, породила бунтовское вольнодумство флагеллантов, еретиков и ведьм.

По мнению Ладнера, отчуждение, рожденное ростом эроса, качественно отлично от того, что характеризует раннесредневековыи период, когда человек чувствовал себя отчужденным от Бога или сознательно отрекался от мира во имя Бога. Теперь человек был отчужден от человека, от установленных людьми институтов и прежде всего от института церкви. Поэзия вагантов, светская литература, любовные ухаживания, все большая непочтительность помыслов и вольность манер, причем не только в народной, но и в ученой среде, создавали атмосферу, благоприятствующую расцвету идеологизированного вольнодумства, такого как ересь и ведовство.

Недовольство людей церковью выражалось в разных формах. При папе Александре III (1159—1181 гг.) одного священника из авилейской епархии на два года лишили сана за то, что он вызывал демона. Где-то в 1175 г. Цезарий пишет о веронских еретиках, которые якобы собираются в большом подземном зале, чтобы выслушать богохульную проповедь и затем, потушив огни, предаться блуду,— заявление, продолжающее традиции орлеанского процесса 1022 г.

В источниках этого периода мы обнаруживаем странную связь между вальденсами и ведьмами. Алан Лилльский обвинял вальденсов, все еретичество которых сводилось к чрезмерному аскетизму, в том, что они «невоздержанны… ибо на своих собраниях предаются обжорству и прочим излишествам». Схожие обвинения против вальденсов содержатся в трактате, приписываемом Давиду Аугсбургскому». Вальденсы, рассказывает Давид, дождавшись, когда все люди заснут, собираются в тайном месте и исполняют свои нечестивые ритуалы. Другие преступления, числившиеся за вальденсами, такие как целование кошек и лягушек (первый намек на osculum infame — непристойный поцелуй),— который позже составит один из пунктов обвинения в ведовстве), сношения с дьяволом и прелюбодеяния при потушенных огнях, вызывают сомнения у Давида. Эти преступления, замечает он, числятся за катарами и незачем приписывать их другим сектантам.

Из всех обвинений, связывающих катарство с ведовством, самым распространенным является обвинение в распущенности нравов. Катары отвергали его, и по крайней мере один ортодоксальный автор поддерживает их в этом. Примерно в 1240 г. францисканский монах Джеймс Капелли писал: «Молва о прелюбодеяних, кои будто распространены в их кругу, создает ложное впечатление о них. Се верно, что единожды в месяц, днем или ночью, дабы избежать сплетен людских, мужчины и женщины собираются вместе, но не для того чтобы распутничать, как лживо передают некоторые, а дабы послушать проповедь и исповедаться. <…> Народная молва несправедливо оскорбляет их злословными попреками в богохульстве, следуя клеветническим измышлениям тех, кто приписывает им многие постыдные и противные деяния, в коих они неповинны»

Большинство современных историков поначалу согласилось с Джеймсом и отвергло это обвинение как необоснованное, невзирая на то, что источники почти единодушно поддерживают его. Впоследствии некоторые из них пересмотрели свою позицию. В настоящее время мы имеем немало свидетельств, подтверждающих, что во многих дуалистических и гностических сектах поощрялась свобода половых отношений, а Нигран даже предположил, что заявления язычников-римлян о распутстве христиан не были столь уж безосновательными и были справедливы если не в отношении обычных христиан, то в отношении гностиков. И Антуан Донден, и Эрнст Вернер писали, что сомнительность подобного рода свидетельств, содержащихся в средневековых документах, не может служить основанием для того, чтобы совершенно отказывать в доверии этим документам.

Вернер убедительно доказал, что богемские адамиты в XIV—XV вв. действительно практиковали безнравственные ритуалы. Готфрид Кох, который, как и Вернер, является одним из лучших марксистских исследователей средневековой ереси, предполагает, что свобода половых отношений естественным образом вытекает из презрительного отношения дуализма к материи: презирая плотские удовольствия, человек либо полностью отвергает их, либо предается им с презрительной разнузданностью. Если плоть не заслуживает уважения, то не все ли равно, с кем, где и как совершается половой акт.

Отрицание норм традиционной христианской морали действительно было свойственно катарам; именно эта черта объединила их с последующими антиномистскими сектами. Дуализм и пантеизм, по утверждению Вернера, не только не противоположны друг другу, но имеют в своей основе одну и ту же религиозную мотивировку: «Освобождение от оков мирской неправедности и неполноценности ради достижения божественной чистоты. <…> Аморальное поведение сектантов — не что иное, как способ противостоять стандартам этого мира и возвестить о своей святости. Именно таким образом еретическая община заявляла о своем разрыве с прошлой эрой. Осквернение алтаря, богохульное с точки зрения старшего поколения, символизировало для еретиков начало новой эры».

Иоанн Солсберийский и другие мыслители XII в. исповедовали идеал духовного освобождения. Проповедь «закона любви» способствовала рождению мистических и апокалиптических настроений и подготовила почву для антиномийного настроения. Ясно, что такого рода вольнодумство не было порождено похотью, а являлось прямым продолжением присущего дуалистам, пантеистам и даже ортодоксальным христианам стремления к освобождению от оков этого мира. А если так, то у нас есть все основания предполагать, что предъявляемые еретикам обвинения в аморальности были в большинстве своем справедливыми. Как утверждает Курц, даже в штампе можно найти «зерно исторической индивидуальности». Любая легенда в каком-то смысле отражает действительность; вопрос в том, почему эти конкретные легенды о катарах получили столь широкое распространение.

В любом случае приписываемые катарам вольности поведения можно было с легкостью перенести на ведьм. Жоффруа Осерский писал в 1150 г., что катары проповедуют свободные половые сношения; в 1157 г, реймский собор осудил оргии еретиков. Примерно в 1180 г. Иоахим Флорский, говоря о нравах еретиков, которых он называет «патаринами», намекает на то, что они устраивают оргии, и это мнение о патаринах подтверждает Уолтер Maп в 1182 г. 30 Сектанты, пишет Maп, гасят огни и, исполнив не­ пристойный ритуал, безразборчиво совокупляются друг с другом. Алан Лилльский однозначно связывает дуализм с аморальным поведением.

Дуалисты говорят, сообщает он, что человек должен любыми доступными ему средствами очищаться от земных забот и помыслов, ибо они есть порождение дьявола. Чтобы не думать о теле, дуалисты, по утверждению Алана, вступают в случайные половые сношения. Таким образом, Алан подтверждает гипотезу Коха о том, что дуалисты оскорбляли тело, желая продемонстрировать презрение к нему. Отвращение катаров к браку было порождено не только страхом заточения души в телесную оболочку, но и тем обстоятельством, что брак освящает плотские сношения.

К 1150—1160-м годам относится описание чрезвычайно странных ритуалов, исполнявшихся еретиками в Германии. На рассвете, в полдень и вечером еретики совершали торжественный обряд жертвоприношения дьяволу, которого, согласно источникам, они называли Бельфегором (это имя носил языческий бог любви и плодородия, и оно упоминается в Ветхом завете). В его честь они устраивали пиры, на которых после тушения огней вступали в кровосмесительные сношения. В сочельник, когда все правоверные христиане праздновали рождение Христа, еретики совершали обряды, пародирующие рождественские торжества. В гнусной пародии на христианский поцелуй мира жрец касался обнаженным задом алтаря. На престол выкладывались измазанные человеческой спермой жертвоприношения.

Хронист сообщает, что своими глазами видел в Регенсбурге церковь, оскверненную богохульниками. Хайзиг считает, что это гностический культ василидского направления и что сперма в данном случае символизировала животворную силу, Святой Дух, отождествлявшийся некоторыми раннехристианскими авторами с logos spermatikos (сперматическим логосом) неоплатоников. Предположение о гностической секте кажется маловероятным; кроме свидетельства Герхоха у нас нет фактов, которые подтверждали бы существование подобных практик в средневековой Европе. Возможно, Герхох несколько приукрасил слухи о сектантах идеями, почерпнутыми из трудов блаженного Августина, с которыми, без сомнения, он был хорош знаком.

Другой ведовской чертой, часто приписываемой катарам, было почитание дьявола. По сообщению Ральфа Арданского, «манихеи» из Ажене втайне поклоняются дьяволу, считая его создателем материального мира и творцом их тел. Любопытнейшая легенда, связанная с ересью, ходила в Реймсе в 1176—1180 гг. Молодой, красивый священник сделал предложение крестьянской девушке. Однако девица отказала ему, объяснив, что считает грехом утрату девственной чистоты. Девушку обвинили в принадлежности к действовавшей в городе группе катаров, веривших в то, что творцом и повелителем мира является падший ангел по имени Люзабель.

Еретики, по слухам, собирались в подземных пещерах, приносили жертвы Люциферу и блюли святотатственные ритуалы. В легенде содержится также одно из первых упоминаний о полете: целомудренная девица, которую в конце концов сожгли как еретичку, указала на старуху, введшую ее в заблуждение. Старуха предстала перед судом, и ей было предъявлено обвинение в ереси. Однако наказать ее, как она того заслуживала, не удалось; когда ее повели на костер, она достала из-за пазухи свернутую в клубок нить и, держа ее за один конец, бросила клубок в окно, громко закричав «Лови!» В тот же миг нить вознесла ее в воздух — старуха вылетела в окно, и больше ее не видели. Совершенно очевидно, как утверждает Ральф Коггесхоллский, что здесь не обошлось без вмешательства демонов.

По свидетельству Уолтера Мапа, ритуал поклонения дьяволу совершался еретиками сразу после тушения огней, до начала оргии. Именно в его описании, ориентировочно датируемом 1182 г., содержится совершенно определенное упоминание о непристойном поцелуе.

Когда всходят ночные стражи и запираются ворота, двери и окна, они усаживаются в молчаливом ожидании в своих собраниях (синагогах), и вскоре черный кот небывало великих размеров спускается к ним по канату, что висит в самом центре. Узривши оного, они гасят огни. Еретики не распевают и не декламируют громогласно свои гимны, а бормочут их, не размыкая губ, после чего ощупью, с пыхтением пробираются к месту, где зрили своего повелителя. Нашедши, они лобызают его, и, воспаляясь его любострастием, всяк стремится приложиться устами ко все более низменным местам — одни целуют его ноги, другие запечатлевают поцелуй под хвостом, третьи, коих большинство, лобызают самые интимные части тела.

Это описание чрезвычайно важно для нас, поскольку является одним из первых описаний, в которых дьявол появляется в образе кота, и первым случаем, когда ведовские собрания именуются синагогами. Согласно Уолтеру Maпy, этих еретиков обвиняли также в том, что они обращают невинных людей в свою веру, давая им чародейскую пищу. Maп наставляет своих читателей рассказом о том, как одному благородному князю из местечка недалеко от Вены удалось уберечься от козней еретиков с помощью соли, используемой ими в богохульных целях. Племянник пытался совратить его с Божьего пути, подкладывая ему бесовскую пищу, но праведник-князь не поддался искушению — он посыпал солью соблазнительные яства, и они тотчас превратились в кроличий помет.

У Алана Лилльского, как и у Уолтера Мапа, дьявол является в образе кота, и катары поклоняются ему, целуя его зад. Именно Алану принадлежит одно из самых забавных этимологических изысканий того периода: Алан предполагает, что катары взяли свое имя от имени cattus в честь зверя, столь превозносимого ими.

За катарами, так же, как за ведьмами и большинством еретиков, числилось проведение тайных собраний в подземных помещениях. Однако до XII в. эти собрания не имели своего названия, но теперь благодаря описаниям Уолтера Мапа и Иоахима Флорского собрания еретиков стали именоваться «синагогами». К IV в. это название закрепилось за сходками ведьм и сохранялось до середины XV в., когда на смену ему пришел термин «шабаш». И то и другое название свидетельствует о росте антисемитских настроений в конце Средних веков; вполне возможно, что нелепые слухи о жертвенных убийствах христианских младенцев евреями сыграли существенную роль в возрождении старых мифов о кровопийцах-стригах, похищающих детей и пожирающих человеческую плоть.

Таким образом, столетие, прошедшее под знаком катарской ереси и отмеченное ростом популярности дьявольских историй, пополнило феномен ведовства такими идеями и понятиями, как ритуальное поклонение дьяволу, непристойный поцелуй и синагога. Оно укрепило, обогатив новыми красками, уже существующие представления о ритуальных убийствах, оргиях и полетах ведьм. Но что самое важное, оно установило многочисленные взаимосвязи между ересью и ведовством, укрепление которых в последующих столетиях привело к полному отождествлению двух феноменов.

Об авторе

Натаров Илья

Натаров Илья

Родился 09 апреля 1980 года в городе Баку, в этом же году переехал в Запорожье.
В 2003 году закончил Запорожский Государственный Университет и получил диплом преподавателя немецкого языка и немецкой литературы.

Комментировать

Нажмите, чтобы комментировать